— Ну да, подобрал я эту пуговицу… она оторвалась, когда Машку в машину сажали…

— В машину? Сажали? — Я переглянулась с дядей Васей. — Ну-ка, рассказывайте все по порядку!

— А кто вы такие? — попытался качать права Силиконов. — Почему это мы вам должны все рассказывать?

— Слушай, ты! — Я пихнула Силиконова в плечо. — Гений доморощенный! Интеллектуал хренов! Что ты там написал-то? Влияние иранской миниатюры на размножение кроликов в средней полосе России? Сейчас Бонни тебе такую иранскую миниатюру покажет — вообще никогда размножаться не сможешь!

— Ребята… — Силиконов спрятался за дылду Звонарева, — а что она себе позволяет?

— Мы из полиции! — вклинился дядя Вася и продемонстрировал свое просроченное удостоверение, за которым вчера специально ездил к бабушке Вадика Воронко с коробкой конфет. Грильяжа не достал, бабка поломалась немного для вида и взяла трюфелями.

Я не понадеялась на действие этого сомнительного документа и слегка шлепнула Бонни. Он совершенно правильно меня понял и грозно зарычал, снова оскалив свои замечательные клыки.

Не знаю, что подействовало на них сильнее — милицейское удостоверение Василия Макаровича или грозный оскал Бонни, думаю, что на этот счет у каждого было свое мнение. Только эти три богатыря, то и дело перебивая друг друга и сбиваясь, поведали нам с дядей Васей, как они шли следом за Машей Галкиной, как возле нее остановилась подозрительная машина и как ее затащили в ту машину…

— А почему вы эту машину посчитали подозрительной?

— У нее номера были грязью заляпаны, потом, сама машина серая, а окна черные, тонированные… и вообще…

Насчет заляпанных грязью номеров я бы поспорила: девять месяцев в году в нашем городе такая грязь и слякоть, что номера остаются чистыми только на пути от автомойки до ближайшей лужи. Но вот другой аргумент, насчет тонированных стекол, показался мне более убедительным: такие стекла ассоциируются у рядового человека с криминалом, и, насколько я знаю, тонировать стекла сейчас просто запрещено… Кроме того, прозвучало еще интересное словечко «вообще», значит, речь идет об интуиции, а в интуицию мы с Бонни верим.

— Что же вы не помешали ее похитить?! — воскликнула я. — Смотрели, как девушку заталкивают в машину, и ничего не сделали, чтобы ей помочь?!

— Мы хотели помочь… — проговорил, понурившись, Звонарев. — Рванули к ней на помощь, но пока добежали до места — машина уже уехала… И осталась только одна эта пуговица… — И он смущенно уставился на тротуар.

— А почему вы вообще за ней следили? — задала я следующий вопрос, пусть и не очень логичный. — Ведь я вам велела держаться от нее подальше! Велела?

— Ну да… — вздохнул Звонарев. Он хотел добавить еще что-то, но перехватил взгляд Силиконова и замолчал.