Вернее, вообще не смотрит. Но флюиды источает просто убийственные.

А, вот и взгляд. Лучше бы не смотрела... Таким взглядом можно птицу убить на лету!

У меня аж озноб пробежал по загривку. В чем я провинился? Что случилось за те десять минут, пока меня не было?

Катя купает Еву в ванной. Я снова расстилаю диван. Еще одна ночь в доме моего детства…

Что нашло на мою жену? Почему у нее испортилось настроение?

Сейчас я у нее все выведаю. А потом избавлю ее от всех печалей и дурных мыслей. Она мне все расскажет. Точно, расскажет. Или я устрою сладкие пытки…

От мыслей об этом весь мой организм воодушевляется. Я в нетерпении укладываю подушки на жесткий неудобный диван.

Надеюсь, скоро мы с Катей будем зажигать в нашей огромной кровати. С прекрасным матрасом и мягким изголовьем, удобным для некоторых экспериментов…

Катя появляется на пороге. Закрывает за собой дверь. Лицо - мрачнее тучи.

Она подходит к дивану и… сбрасывает на пол мою подушку.

- Ты чего? - удивляюсь я.

И беру ее за плечо.

- Не трогай меня!

- Да в чем дело?

Она молча ложится, отодвигается к стенке и отворачивается от меня.

Ладно…

Я ложусь рядом. Глажу ее по спине.

Чувствую, как она напряжена. Просто колючий сгусток нервов!

- Кать, - шепчу я.

И тут она разворачивается. Лицо красное, в глазах стоят слезы.

- Я не хочу скандалить с тобой здесь! В доме твоих родителей. Где все могут нас услышать.

- И не надо скандалить…

- Я просто не могу держать это в себе! У меня нет сил оставаться спокойной! Мне хочется орать на тебя, ясно?

- Вставай, одевайся, - говорю я.

И поднимаюсь.

- Чего?

- Пойдем, прогуляемся. Поорешь на меня на улице.

Катя смотрит удивленно.

Но встает. Одевается за две минуты, как в армии. Я тоже быстро собираюсь.

И вот мы уже на улице. Я тяну ее по направлению к парку.

Но, едва мы оказываемся у первых  деревьев, Катя останавливается и выпаливает:

- Ты врешь! Ты все время врешь! Да еще и так убедительно… Я ведь тебе поверила вчера. Все эти разговоры по душам. Все эти признания:  я почти сорвался, но я не изменил… Я тебя люблю, все будет как раньше…

Выпалив все это, она разворачивается и идет вперед. По заснеженной дорожке.

Я стою, ошарашенный. Что случилось-то? Что нашло на мою жену? ПМС у нее, что ли?

Я ее догоняю, беру за руку.

- Ты о чем вообще? Я ни слова не соврал!

- И про отца не соврал?

Она выдергивает свою руку из моей. Смотрит на меня презрительно. И снова от меня уходит.

- Про отца…

Ах, вот в чем дело! Она как-то узнала, что отец здоров.

Все это время я, как коршун, следил, чтобы правда не вскрылась. Стоило мне на десять минут выйти - и все. Весь мой коварный план рухнул.

Как это случилось? Отец ей рассказал? Но она должна была решить, что он храбрится… А, неважно. Она узнала. И теперь обвиняет меня во лжи.