И способен будет помочь только тем, что имеет сейчас.

Когда в углах комнаты перестало метаться эхо пронзительного крика, прекратился мерзкий хруст меняющихся костей и заглох неистовый вой обезумевшего от боли зверя, на ковре скорчилась крупная волчица, из глаз которой сочились крупные слезы.

«Получилось… — простонала про себя Айра, когда насмерть перепуганный Листик сдуру кинулся ее обнимать. — Листик… уйди… не до тебя сейчас. Кер, ты меня слышишь?»

Метаморф не ответил: в этом теле они действительно были одним целым. Но даже не услышав в ответ одобрительного урчания, Айра ощутила, как стало тепло внутри, словно ее обнял ласковый и преданный друг, доверявший ей безгранично.

Слегка придя в себя, волчица поднялась с пола и довольно уверенно обежала комнату. Недовольно рыкнула, когда отошедший от шока листовик принялся азартно ловить ее сразу всеми усиками, пытаясь чмокнуть в нос вытянутыми в трубочку лепестками.

Какое-то время потратила на то, чтобы угомонить расшалившийся цветок. Хотела вытащить воронку портала и показаться Марсо, но, поразмыслив, решила, что хвастаться пока нечем. И, собравшись с духом, разрешила себе измениться снова.

Наверное, Марсо пришел бы в ужас, глядя, как страшно корежит ее тело обратная трансформация. Быть может, раскричался бы, что она совсем себя не бережет, а то и отказался бы от опасной затеи. Поэтому Айра, рухнув на измятый ковер уже в человеческом облике, искренне порадовалась, что призрак этого не увидел.

Поднявшись на четвереньки, чтобы больше не удариться при падении, Айра тихо всхлипнула, крепко зажмурилась снова и, намертво сжав челюсти, процедила:

На четвертый день ей пришлось-таки вернуться к занятиям. Вставать вместе со всеми поутру, неохотно плестись в бассейн, вяло отвечая на приветствия девочек. Так же неохотно умываться и тащиться в учебный класс, дерзко перехватив перед самым выходом еще немного воды из источника.

Айра рассудила, что если уж она и так нарушила все возможные правила, то еще одна дерзость никак не повлияет на степень грядущего наказания.

В том, что оно будет, она ни капли не сомневалась — не такой был человек Викран дер Соллен, чтобы забыть об оскорблении. И уж конечно, оставить без внимания тот факт, что она впервые и в такой непримиримой форме проявила неповиновение.

«Плевать, — думала Айра, краем уха слушая лекцию лера Огэ. — Убивать он меня не станет. Калечить тоже — это не в его интересах, потому что любое уродство бросится в глаза. Ему вполне хватит синяков и переломов, которыми можно причинить боль, но при этом и быстро вылечить. А это значит, что до инициации мне ничего не грозит. И у меня есть хоть какое-то преимущество…»

На уроках она была рассеянна, с одноклассниками невнимательна и немногословна.