Он с зеленовато-бледным лицом забился в угол.

Спецификации оттисков генетических матриц — Этан назвал бы их детьми — были ужесточены. Джахар пробовал снова и снова. L–X-10-Terran-C был первым, кто выжил. Ранние результаты тестов были сомнительны, их можно было толковать и так, и этак. Финансирование урезали. Но Джахар отказывался признать своё поражение, особенно после стольких человеческих жертв.

— Я полагаю, — сказал Си, — что Джахара можно назвать моим родителем… хотя бы за неимением лучшего. Он верил в меня… нет, он верил в свой собственный труд, воплощённый во мне.

Когда проект лишился нянек и лишних лаборантов, Джахар сам стал учить меня. Он даже учил Джейнайну.

— Кто такая Джейнайна? — спросил Этан через секунду, пользуясь тем, что Си умолк.

— J-9-X–Ceta-G — моя… сестра, если угодно, — ответил наконец Си. Он не глядел на Этана — его взгляд был как будто устремлён внутрь. — Хотя у нас мало что было общего в генах, кроме тех, которые отвечали за шишковидный рецепторный орган. Она единственная выжившая, кроме меня, из ранних творений Джахара. Впрочем, может быть, её лучше назвать моей женой.

Я не уверен, предназначал ли Джахар её с самого начала в прародительницы новой расы сверхлюдей, или она была для него всего лишь поделкой, забавой экспериментатора — он поощрял секс между мной и ею, когда мы стали старше, но никогда не учил её разведывательной работе. Вот Миллисор всегда думал о ней как о племенной матке, которая когда-нибудь принесёт ему целый выводок шпиончиков… Он втайне фантазировал о ней, эти фантазии были исполнены вожделения…

Тут Си прервался, и Этан был чрезвычайно рад, что тот не собирается посвящать его в подробности сексуальных грез Миллисора.

Когда Терренс Си достиг половой зрелости, фортуна внезапно улыбнулась Джахару. Мозг Си полностью вырос, гормональный фон его организма изменился, и это наконец подстегнуло доселе неактивный орган. Телепатические способности Си проявились в полную силу, их можно было демонстрировать на опыте, и результаты опытов были надёжны, осязаемы, повторяемы.

Были, однако, и ограничения. Орган начинал воспринимать электрические импульсы только после введения в организм больших доз аминокислоты тирамина.

По мере того как организм Си перерабатывал избыток аминокислоты, восстанавливая биохимический баланс, уровень восприятия снижался до нуля. Радиус приёма был в лучшем случае порядка нескольких сотен метров. Любое экранирование электроволн, испускаемых мозгом подслушиваемого, блокировало приём.

Одни мозги было легче подслушать, другие — сложнее; некоторых людей Си не мог «читать» даже стоя вплотную и касаясь их.