И знает, что Ирке некуда деться. Ров с крокодилами тоже пал — Север её бросил…

— Потому что ты имеешь в виду «да, только не сейчас», — ответил ей Петька. — Я двенадцать раз предлагал тебе выйти замуж, и ты одиннадцать раз сказала «нет», а на двенадцатый согласилась.

— И жалею об этом, — ответила она в сердцах. Надо же, он считал!

Север засмеялся. Как обычно смеялся на все её «громкие заявления», только глаза его больше не смеялись.

— Надо было и двенадцатый раз сказать «нет», — задрала подбородок Ирка.

— Я бы спросил в тринадцатый. И однажды ты бы сдалась.

— Нет, я бы стояла и смотрела, как ты пялишь Зайцевой на толстый палец моё узкое кольцо.

— Я бы напялил. Только что бы делала ты? Без меня? Сатанела от одиночества и недотраха?

— Ах, боже мой! И правда, как бы я жила без твоего хрена. Ты же у нас с хреном один на всю округу. Остальные так, в штанах для красоты носят.

— М-м-м… истосковалась по хрену Вадика? Ну так беги, он теперь свободен. И для тебя двадцать четыре на семь доступен. Или ждёшь моего разрешения?

— Считаешь, можешь мне что-то позволить или запретить? Возомнил, что ты за меня решаешь?

— Я не возомнил, я решаю. И пока я твой муж, твоя честь — моя честь, а твой позор — мой позор. Хочешь загулявшей кошкой задрать хвост перед Вадиком — иди. Я решу это не с тобой. Не тебе переломаю руги и ноги. И пусть это будет последнее, что я сделаю, но ему тоже не жить.

Ирке не пришло бы в голову — изменить Петьке. И он знал, что она его дразнит.

Но она точно знала, на что он способен...

— Ну, всё подъезжаем, — выглянула Ирка в окно. — Демьяну привет. Катюшу поцелуй в пухлую щёчку за тётю Иру, — чмокнула она трубку и выключила телефон.

Летний Владивосток встретил хмарью.

Мелкий дождик, морось. Чилима, как называют его местные.

Ирка не любила Владивосток. Владивосток — портовый город. А слово «портовый» не ассоциировалось у неё ни с чем хорошим. Кабак. Трактир. Бордель. Грузчики. Матросы. Шлюхи.

А теперь, когда её моряк погиб, не любила ещё больше.

Она, собственно, и была-то здесь только в детстве с родителями, да год назад с Петькой. Но любовь или есть, или нет. И к местам это тоже относится, какими бы прекрасными они ни были.

Год назад был самый разгар их семейных отношений, если так можно сказать, хотя и звучит по-дурацки. Петька, наконец, успокоился и осознал, что ему больше не надо ни с кем за Ирку сражаться. Ирке понравилось быть его женой, как он и обещал, и она отвечала ему полной взаимностью.

Им было так хорошо вместе, что не хотелось расставаться.

И она поехала провожать его во Владивосток.

— Там будет много народа, и я буду занят, — предупредил Петька.

— Я всё равно поеду, — повисла на нём Ирка, млея от его запаха, его тепла, его золотого загара.

— Хорошо, — согласился он.