Прижавшись лицом к твердому плечу, из последних сил глушу рвущиеся из горла рыдания.

- Не плачь только, не выношу твоих слез, - произносит Герман ворчливо, а сам, прижав меня к себе, начинает гладить спину."

"Медленно ведет ладонью по спине снизу вверх, ощупывая пальцами позвонки. Дойдя до затылка, обеими ладонями обхватывает мою голову и поднимает лицо к себе.

Какое-то время смотрим друг другу в глаза, а затем его взгляд стекает на губы.

По телу растекается тепло. Затаив дыхание, чувствую, атмосфера вокруг нас меняется. Воздух становится гуще и горячее.

- Скучала? – спрашивает охрипшим голосом.

- Да.

- Ждала меня?

- Ждала.

Мы тянемся друг к другу одновременно. Встретившись на полпути, соединяемся в поцелуе. Поначалу просто тремся губами, а затем Герман перехватывает инициативу. Фиксируя затылок пальцами, впивается в мой рот.

Целует глубоко, как любит. Гладит мой язык, небо и зубы. Выбивая тихие стоны, начинает ласкать меня руками. Ведет ими по спине вниз, тормозит там, где начинаются джинсы и, положив их на бедра, резко толкает на себя.

Глава 17.

Тело мгновенно вспыхивает. Вжимаясь друг в друга, мы продолжаем жадно целоваться.

Я сцепляю ноги на его бедрах и обвиваю руками талию.

Герман тоже меня трогает. Всюду. Впиваясь пальцами в спину, поднимает край футболки и ныряет под нее руками.

О, Господи… Там, где он меня касается, кожа горит как от ожога. Становится жарко. Я выгибаюсь, чувствуя, как скользят его ладони по моей обнаженной коже, добираются до застежки бюстгальтера и ловко ее расстегивают.

Немного вздрогнув, я отстраняюсь.

- Мне страшно, - шепчу тихо.

- Ты же со мной, чего тебе бояться? – так же негромко отвечает Герман.

Я смотрю в его потемневшие глаза, припухшие от поцелуев губы, ловлю ртом вкусное дыхание и вдруг отчетливо понимаю, что влюбилась.

Влюбилась по уши в сына губернатора. По-настоящему и навсегда.

Это открытие шокирует. И, похоже, это не просто влюбленность, это любовь, заполнившая всю меня до краев. Каждую клеточку моего тела.

Я люблю Греховцева.

Удерживая мой взгляд, он продолжает то, для чего расстегивал лифчик. Сдвигает чашечки вверх и накрывает ладонями груди.

Сделав судорожный вздох, я замираю. Вся кровь устремляется в низ живота. Герман, внимательно следя за моей реакцией, заключает соски между подушечками указательных и больших пальцев, слегка сжимает и тянет на себя.

Не сдержавшись, хватаюсь за его руки и тихо стону.

Рыкнув, Греховцев срывается. Быстро снимает футболку и лифчик, бросает их на Юлькину кровать. Сдергивает меня с подоконника и, присев на корточки, расстегивает молнию джинсов. Бросает на меня быстрый взгляд и, не встретив сопротивления, стягивает их по ногам.

Пока он вытаскивает из штанин сначала одну мою ногу, затем вторую, я держусь за его плечи.