Наверное, его отец не такой уж плохой губернатор, раз смог воспитать такого сына.

Немного успокоившись, возвращаюсь в аудиторию. Юркнув между рядами, сажусь рядом с Ингой.

- Из-за вчерашнего вызывали?

- Ага.

- Блин… - нервно заламывая руки, начинает ерзать на стуле, - хочешь, я схожу в деканат и расскажу, как все было?

- Не надо, все уже в порядке.

- Они тебе поверили? - с сомнением спрашивает Инга.

- Задняя парта! – обращается к нам лектор, - еще слово и пойдете в коридор!

Мы послушно замолкаем и больше к этой теме не возвращаемся."

"После занятий я забегаю в читательский зал, а затем, перед выходом из универа, набираю из кулера воды в пластиковый стаканчик. Делаю небольшой глоток, разворачиваюсь и резко налетаю на чье-то большое тело.

Рука дергается, и часть воды из стакана выплескивается на рукав кожаной куртки.

- Неуклюжая, - слышу над головой.

Вскидываю голову и натыкаюсь на пронизывающий взгляд сына губернатора.

- Извините… - выдавливаю из себя и, протянув руку, пытаюсь смахнуть капли с черной кожи, но мне не позволяют.

Герман делает это сам и уже намеревается уйти, как я вспоминаю, что не поблагодарила его за спасение.

- Спасибо! – посылаю в спину, - за то, что заступился перед деканом.

Парень замирает, оборачивается ко мне и проговаривает негромко:

- Никогда больше не смей разговаривать со мной.

Кожа лица мгновенно вспыхивает. От стыда горят уши, а горло стягивает спазмом.

Глава 3.

Остаток недели проходит на удивление спокойно. В деканат меня больше не вызывают, и с Греховцевым я не встречаюсь.

Банду девиц во главе с Нечаевой и Пахомовой избегаю сознательно. Перемены провожу в аудиториях, в буфет и туалет хожу только во время лекций.

К понедельнику я окончательно расслабляюсь. Похоже, никто меня преследовать не собирается, и инцидент можно считать исчерпанным. Настроение омрачает только две вещи: необходимость носить зимнюю обувь в начале октября и почти постоянное чувство голода.

Если бы не тетя Марина из буфета, не знаю, как бы я жила.

Доедаю пирожок до последней крошки, выпиваю чай и, пока никто не видит, стреляю булочку, оставленную кем-то из студентом на подносе с грязной посудой. По виду ни разу никем не кусанная.

В приподнятом настроении выхожу из буфета и сворачиваю за угол, в сторону туалетов. Толкаю дверь и чувствую, как сзади на меня налетает чье-то тело.

Даже пикнуть не успеваю, как оказываюсь внутри тесного помещения, прижатой лицом к стене.

- Ты убогая, а не бессмертная, - шипит в ухо голос Пахомовой, - ты че там наплела про меня?

- Я?..

Дверь хлопает, и в кабинку протискиваются еще двое. Блондинка Кристина и ее подруга, имени которой я не знаю.

- Кто тут у нас? - издевательски смеется она, - любительница чужих объедков?

- Фу, блин, меня сейчас стошнит, - театрально стонет ее подружка.

Меня тоже.