Среди остатков снейков набрала с десяток пакетиков с вяленным мясом — самое оно. Пришла в голову идея, и прихватила несколько флакончиков жидкости для снятия лака. Среди развала подхватила баночку «Ред-булла» и поллитровую банку «Ягуара». Теперь у рюкзака были забиты и боковые карманы. Невдалеке взвыла сирена, и Даша резво дернула от киоска, успев урвать напоследок упаковку лейкопластыря. Впрочем, никто не кричал «Руки в гору!», и пистолета разряд так и не настиг — очевидно, не до нее и было. Да, похоже что сейчас всем станет не до нее — отчего оптимизма совсем не прибавляется.

Перебежав улицу, Даша чуть не столкнулась с весьма шустрым «мертвяком». Он чуть не сгреб ее своими сильно обглоданными руками, пришлось отскочить за машину, так что мертвец, промахнувшись, упал на капот. Тут же топор точно ударил мертвеца в висок — раздался хруст, и обмякшее тело осталось на капоте. Даша сглотнула, шумно выдохнув пару раз. Ладно, похоже — надо привыкать. Крови, правда, и всего соответствующего было немного, больше на обушке.

Именно на обушке — вспомнились рассказы любителей истории про всякие чеканы, шестоперы и прочие моргенштерны.

Острые шипастые наконечники дубин застревали в доспехах, щитах а то и телах врагов — и воины лишались оружия, или даже жизни — если пытались его выдернуть. Оттого и стали популярны бугристые, тупоугольные палицы — они сотрясали и проламывали, но не застревали. А боевые топоры эволюционировали в алебарду — с длинным, выгнутым лезвием — скорее страшная тяжелая сабля на древке, чем топор. Да что говорить — вспомнился один ветеран, рассказывавший, что обычным русским граненым штыком лучше было колоть в живот, так как иначе он мог, пройдя насквозь, застрять в грудной клетке, зажатый ребрами. У того деда так погиб друг, не успевший выдернуть винтовку из заколотого немца.

Вытерев обушок об куртку упокоенного, убирать его не стала. Вскоре попались еще два мертвяка — шли навстречу. Даша обратила внимание — они были не покусаны, а убиты — грудь у каждого разворочена минимум парой пуль. Это наводило на нехоршие мысли. Во — первых, впереди, похоже, всерьез стреляют. Во — вторых…. Выходит — не только укушенный умирает и оживает? Выходит — убитый тоже встает? И тоже опасен? Какая-то дурная мистика, голливудское кино категории «Г»…

Эти мысли Даша додумывала, уже подходя к Захарьевской, перед тем довольно легко, больше для тренировки моральной, оприходовав и старательно осмотрев мертвецов.

Проскочила забитую намертво проспект Чернышевского — отметив в паре машин неподвижно сидащих мертвецов.

Добежав до входа в подвальчик, Даша встретила ребят из магазина. Они больше всего напоминали белых охотников, отправляющихся в джунгли — увешанные рюкзаками, сумками, оружием.