Видны осколки стекла с острыми краями, в самой раме тоже такие торчат ножами, добивать придётся, иначе располосует. Вот уже и край подоконника, пока никто на меня не бросается, и тихо с той стороны. Заглянул через край аккуратно — с той стороны такая же по размерам комната, как та, из которой я только что выбрался. И дверь в неё приоткрыта, но внутри — никого.

— Че там? — спросил Лёха, облизнув пересохшие от волнения губы.

Чем бить? А фонариком, что на поясе висит. Он длинный, крепкий, как дубинка. Им даже череп кому-то можно проломить, буде нужда придёт в таком действии.

Вот им мы стёклышки-то и посшибаем… вот так…

На шум и звон никто в комнату не забежал, всё было тихо. Вообще-то этот этаж нам не слишком нужен, нам выше надо, но лучше бы не рисковать.

Вскарабкался в комнату, протиснувшись в раму, пыхтя и потея от страха, вскинул «Сайгу», наведя на приоткрытую дверь. Пусто, пока никого… А в замке ключик торчит. Вот это подарок! Первый за сегодня!

Я одним прыжком подскочил к двери, захлопнул, повернул плоскую головку ключа на два оборота. Пусть это не стальная дверь, но тупые мертвяки, случись таким за дверью стоять, враз не откроют.

Но пока даже тихо с той стороны, а вот снизу слышно, как там уже в баррикаду ломятся. Но паники нет, Вика с Большим помалкивают, мертвякам до успеха далеко, видать.

Следом за мной в окно впихнулся Лёха, сразу перегнулся наружу, подхватил вторую лесенку, которую ему подали снизу. Нам тут задерживаться не с руки, нам на крышу надо. Уже привычно установили её на подоконник, захлестнули верёвочной петлей третью снизу ступеньку, напряглись… Бить пришлось аж три раза. Первый удар «клюва» стекло выдержало, а затем мы каждым ударом выбивали по одному слою.

Снова летящие вниз осколки, звон, грохот, суета среди скопившихся снизу мертвяков.

— Вика, как там у вас? — спросил я.

— Дверь открыли, но баррикада даже не шевелится, на совесть завалили, — послышался ответ из рации.

Это хорошо, что не шевелится, значит, у нас время есть пока. Ладно, выше надо, выше, не задерживаться здесь.

Первым снова я полез, моя идея, мне за неё и отвечать, Лёха лишь за верёвку подтягивал лесенку, чтобы она не болталась. Снова не удержался, бросил взгляд вниз, и чуть не поплохело от этого — представилось, как сорвался и полетел прямо на протянутые ко мне гниющие руки и мёртвые лица с оскаленными зубами, перемазанные запёкшейся человеческой кровью.

Нет, если ад есть, то выглядит он именно так, и никак иначе.

Снова фонарик из петли, им как дубинкой — по осколкам. В комнате никого, и она маленькая совсем, разделили перегородкой большую, эта совсем клетушка. В какой-то конторе архивом была — маленький стол у самого окна, стул и вдоль всей стены металлические шкафы. Дверь закрыта.