Я один могу говорить о тысячах исцеленных и подтвердить это документально.

— Ясно, — он забарабанил пальцами по столу. — Вы готовы повторить сказанное перед прессой?

— Чтоб не дать совершиться преступлению. Тяжело больной человек готов на многое. Мой долг – остановить мошенничество. Одновременно это защитит вас.

— КГБ. Неприятно говорить вам, герр Мурашко, но задержанных вчера в отеле придется отпустить. Дело не имеет судебной перспективы – нет улик. Только ваше заявление и показания официанта ресторана. Только этого мало.

— А как же пистолет, рация, дубинка? — удивился я.

 — Баллончик с газом, наконец?

— На них не нашли отпечатков пальцев задержанных. Видимо, успели стереть. Да и пистолет не настоящий – искусно выполненный муляж. Это не оружие. Судья, разумеется, все поймет, но решение вынесет в пользу обвиняемых. Он обязан соблюдать закон. Но пока дело не пошло в суд, вы вправе говорить, что угодно, — он хитро посмотрел на меня. — Я не первый год служу в полиции, герр Мурашко, и хорошо знаю, что спецслужбы опасаются огласки. Поднятый прессой шум заставит КГБ отступиться.

Тем более, тут особый случай. Вы не перебежчик и не диссидент. У СССР нет и не может быть к вам официальных претензий.

Вообще-то есть, но об этом лучше промолчать.

— Согласен, — кивнул я. — Когда?

— Идемте, что-то покажу, — предложил он, поманив меня рукой.

Я встал и по его примеру подошел к окну. Бах отодвинул штору. Окна его кабинета выходили на улицу, и я разглядел перед входом в комиссариат толпу репортеров с фотоаппаратами и видеокамерами.

— Дежурят здесь с утра, — пояснил Бах. — Вы не видели их, потому что въехали во двор через служебные ворота.

У репортеров свои источники информации, о задержании русских они знают. Пока без подробностей, но разнюхают. Вам все равно придется иметь с ними дело, так что лучше не затягивать.

— Зачем? — пожал он плечами. — Пригласим в конференц-зал. Сейчас поручу помощнику это сделать. Вы готовы, герр Мурашко?

— Готов, — буркнул я…

Наше появление в конференц-зале репортеры встретили морем вспышек. Подлетели, преградив дорогу, операторы с камерами.

— Господа! — поднял руку Бах. — Разрешите нам пройти.

Обещаю, что ответим на вопросы.

Репортеры расступились. Мы с комиссаром заняли места за столом, сев лицом к залу.

— Итак, — начал Бах. — Сегодня ночью, а точнее – в час тридцать семь в комиссариат поступил звонок из отеля «Адмирал». Портье передал просьбу одного из постояльцев. Мол, к нему в номер рвутся неизвестные вооруженные люди. Выехавшей по вызову группой полиции у отеля был задержан микроавтобус – он только что отъехал. В салоне обнаружили четырех советских граждан.