Что они могут противопоставить спецназу? Стоит приказать «Альфе», как она выведет «защитников» с поднятыми руками. После чего Ельцина и его камарилью ждет суд – скорый и неправый.

В программе «Время» показали сюжет о Белом доме. На экране генерал с изумлением разглядел человека, которого ненавидел всей душой. Мурашко вернулся в СССР, да еще притащился в Белый дом. «Тут тебе и конец! — обрадовался Родин. — Сам залез в мышеловку». Бравада целителя, его пафос генерала только рассмешили. Он и сам справится с негодяем, что говорить про офицеров «Альфы».

Не поверив – «голоса» могли соврать, Родин, как был в трусах, побежал в гостиную, где включил телевизор. Дождался утреннего выпуска новостей и увидел на экране спускавшегося по трапу самолета Горбачева и его семью. Генсек выглядел устало и растерянно, но о приказе арестовать членов ГКЧП заявил твердо.

— Я благодарен президенту России Ельцину за решимость, проявленную в отстаивании гласности и перестройки, — сказал в камеру. — Это помогло нам справиться с попыткой государственного переворота. Виновные будут строго наказаны.

«Скорпион» генерал сунул в портфель, достав пистолет из футляра. Немолодой, солидно выглядящий человек с портфелем – что может быть более обычным для московских улиц? Никому не придет в голову заподозрить в нем террориста. Закрыв квартиру, Родин спустился на первый этаж и пошел к станции метро. На дом оглядываться не стал – он сюда не вернется. Жребий брошен, как говорил один римский император.

Проснулся я с затекшей шеей – казенный диван не лучшее место для отдыха. Кряхтя, встал, обулся и сделал зарядку. Глянул на часы – восемь утра. Сходил в туалет, где умылся и почистил зубы. В приемной позавтракал шоколадкой и запил водой из графина. Пора и честь знать. С Ельциным встретился, подлечил, закодировал – чего более? Меня Минск ждет. Не успел взять сумку, как в приемную заглянул Кержаков.

— Доброе утро! — поприветствовал с порога. — Михаил Иванович, следуйте за мной.

— Что случилось? — насторожился я.

— Ничего, — улыбнулся он. — Борис Николаевич сейчас будет выступать перед народом. Объявит о победе над путчем. Просил пригласить вас.

— Вас видели по телевизору. Знаменитость, — он снова улыбнулся. — Возможно, дадут слово. Не возражаете?

— Да пожалуйста, — пожал я плечами.

Кержаков отвел меня на крышу стилобата над входом в Белый дом. Оказалось, здесь что-то вроде огромного балкона вокруг башни здания. Беломраморный парапет, возле которого шла суета: рабочие устанавливали микрофоны и динамики. По сторонам толпились журналисты с фото и телекамерами. Притащили длинный стол и поставили его перед микрофонами. Рядом – несколько стульев. Ага, что-то вроде трибуны и ступенек, чтобы Ельцина хорошо видели.