— И чтобы он сам решил, что это лучший выход, — добавил барон.

Граф чуть усмехнулся и вернулся к бумагам, как будто разговор уже был завершён.

И тут раздался телефонный звонок. Несколько коротких слов разговора.

— А вот и повод. — ухмыльнулся граф.

Граф сделал полшага вперёд, выпрямился и обвёл взглядом толпу:

— Мы хотим, чтобы всё прошло честно, открыто и по закону. Наше предложение — не принуждение, а забота о безопасности края и о достойной жизни владельца земли.

Барон Румянцев кивнул, подхватывая:

— Мы не стремимся оставить барона Мечева без средств. Напротив. Мы предлагаем щедрую компенсацию — триста пятьдесят тысяч рублей.

Граф чуть улыбнулся, как будто это была редкая и благородная уступка:

— И не разом, чтобы не перегрузить казну, а равными выплатами в течение пяти лет.

— Так он сможет без спешки устроить свою жизнь, — продолжил барон, словно речь шла о старом друге. — Купить жильё в столице, обеспечить себе спокойствие.

В толпе послышался одобрительный гул, журналисты закивали, кто-то уже записывал формулировки. Слово «щедрый» явно было услышано и отложилось в их блокнотах.

Я же стоял в стороне и смотрел на них, понимая, что всё это — театральная постановка. И что за их «честностью» и «заботой» скрывается куда более хищный расчёт, о котором они, разумеется, не скажут ни слова перед камерами.

Граф чуть отстранился от микрофона, будто обдумывал что-то, затем медленно вернул взгляд к журналистам и сдержанно улыбнулся.

— Впрочем… — он сделал короткую паузу, — зачем нам вообще мелочиться цифрами?

Толпа притихла. Даже те, кто записывал, подняли глаза.

— Я только что подумал… У меня в Москве есть квартира. — Он говорил неторопливо, смакуя каждое слово, будто описывал сокровище. — Хорошее место, почти центр, рядом метро, транспорт. И участок при ней — около пяти соток, ухоженный, с садом.

Он слегка развёл руки, словно предлагая залу самим оценить масштаб жеста.

— Думаю, это куда достойнее, чем тянуть выплату годами. Барон Мечев сможет обосноваться в столице и вести жизнь, как подобает человеку его положения.

Барон Румянцев сдержанно кивнул, подтверждая услышанное, а граф закончил мягким, но отчётливо поставленным тоном:

— Мы будем с интересом ждать ответа барона на это… щедрое предложение.

В толпе пронёсся одобрительный ропот, кто-то даже зааплодировал, журналисты поспешили зафиксировать каждое слово. Для людей, не знающих их истинных замыслов, это выглядело как безупречный жест великодушия: отдать вместо денег московскую квартиру с участком.

Если смотреть по рынку и по бумагам, что я успел пролистать, такой завод в его нынешнем состоянии стоит… ну, триста, может, четыреста пятьдесят тысяч.