Прямо сейчас, — я будто со стороны слушаю свою отрывистую речь, не то командную, не то умоляющую.

Брайан уже сдался. Вижу по предвкушению в его взгляде, которым он непрерывно обласкивает каждый участок моего изнывающего тела. Продолжая одной рукой удерживать мои запястья, второй он берётся за свой член и начинает бережно водить им по моим половым губам, распределяя влагу, ещё больше возбуждая, вынуждая меня ещё больше жаждать немедленного проникновения. В какой-то момент я, не выдержав, сама подаюсь навстречу, и он с глухим вздохом входит в меня, вырывая из меня всхлип.

— Кэсси, — Брайан останавливается. — Только скажи, и я всё прекращу.

На его лице смесь вожделения и испуга за меня.

— Ни за что. Разве не видишь, как сильно я нуждаюсь в тебе? — на этих словах я слегка сползаю со шкафчика, вынуждая его продвинуться ещё дальше.

Он зажмуривается от блаженства, при виде которого мои болевые ощущения мигом притупляются. Накал эмоций к данному моменту достигает такой критической отметки, что боль от потери невинности кажется просто небольшим дискомфортом. Сейчас меня волнует только одно: я дьявольски хочу почувствовать его полностью.

Так, чтобы между нами не было ни дюйма свободного пространства.

Но Брайан будет не Брайан, если перестанет контролировать ситуацию. Зафиксировав мои бёдра свободной рукой, он, наконец, выпускает на волю своего внутреннего зверя. Делает то, чего я так мысленно желала. Не сдерживается. Не боится ранить меня, потому что чувствует моё доверие.

Мы отправляемся в долгожданный полёт. Вместе.

ГЛАВА 16 ПАДЕНИЕ СТЕН

Этот день обещает быть отличным. По крайней мере, его начало мне уже понравилось: я проснулся, почуяв запах своих любимых печений, которые мама обычно печёт после работы, но никак не перед ней.

Сегодня особенный случай? Когда спускаюсь вниз, моих ушей достигает какое-то копошение со стороны кухни и приглушенный смех родителей. Ну, понятно… Отец не оставляет попыток снять пробу первым. Вот уже много лет у нас с ним что-то вроде негласного соревнования, в котором, как правило, побеждаю я. В итоге застаю их целующимися взахлёб, как будто им по двадцать.

Подкравшись, хватаю печенье и прочищаю горло, чтобы оповестить предков о том, что они тут, в общем-то, не одни.

Заалевшая мама отворачивается к плите и принимается перемешивать ложкой воздух в пустой сковороде. Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, и отхожу к обеденному столу. У меня нет цели смущать их ещё больше. Папу, в отличие от его жёнушки, не смутить. Он лишь взирает на меня с усмешкой:

— Следующий раз точно будет за мной.

В ответ я самодовольно забрасываю в рот то, что он хотел урвать себе.

— Посмотрим, — и дерзко подмигиваю.

Отец стал так меня называть в шутку, увидев тату. Пришлось сказать, что это ястреб.