Я ведь до этого момента даже не задумалась бы над такими нюансами. Получается, что подозреваемый высок и худощав. – Я прикрыла глаза, вызывая в памяти момент, когда Холзман кланялся хозяину. – Стоит уверенно, широко расставив ноги. Вот, как вы, в точности. Но у вас темно-серое сукно брюк и покрой отличается. А еще носки сапог внутрь смотрят, что говорит о косолапой походке, которую вы безуспешно пытаетесь исправить. Ой! – прикрыла рот рукой. – Простите, я не хотела обидеть.

– Да, ничего, Анастасия Трофимовна, –  канцлер по-доброму усмехнулся. – Вы верно подметили насчет походки. Не на что тут обижаться. К тому же отрадно, что вы так быстро учитесь.

В гимназию я возвращалась в сопровождении угрюмого молчуна Нахлебова.  Савушкина предупредили, что надолго задержусь, так что он уехал гораздо раньше. Пользуясь отсутствием начальства, Зорин заливался соловьем.

– Настенька, позволишь тебя так называть? – Парень мимоходом перешел на «ты». – Правда, что ты рискнула к жертвенному алтарю прикоснуться? Это же опасно! Правилами видокам запрещено иметь дело с культовыми предметами Ордена тьмы. И эти правила неспроста придуманы, они оплачены жизнями таких же, как мы. Это же еще на первом курсе вдалбливают в умы учеников.

– Но я этого не помнила, а Алим Осипович не успел меня остановить. Так уж получилось. – Я погрустнела под гнетом воспоминаний.

– Простите, я виноват, что напомнил, – спохватился Зорин. – Позвольте загладить вину? Тут по пути есть замечательная кофейня. Заглянем на полчасика? Там готовят бесподобные кремовые пирожные и подают горячий шоколад.

– Не велено! – пробурчал мой охранник. – Приказано барышню Молчанову прямиком в гимназию доставить.

– Да, полно тебе, Тарас Григорьевич! Настенька столько пережила сегодня, неужели не заслужила поощрения? Не вижу в этом ничего предосудительного. Что ей сделается под нашим присмотром? Я ж от чистого сердца предлагаю.

– Ну, я не знаю. – Растерялась, ведь прежде меня никуда не приглашали, наверное. А, если и приглашали, то я этого не помнила. К тому же так заманчиво звучало: «кремовые пирожные и горячий шоколад».

– Если Тарас Григорьевич не против, то я бы приняла предложение. Мне кажется, прежде я никогда не пробовала пирожные. – Посмотрела на мужчину умоляющим взглядом.

– Двадцать минут! – смилостивился Нахлебов. – И я укажу в отчете, что остановка вызвана естественной надобностью.

– Разумеется! – Водитель просиял улыбкой и заложил лихой поворот, подъезжая к зданию на противоположной стороне улицы.

Внутри оказалось мило. При нашем появлении, навстречу поспешил хозяин заведения. Выяснив, чего желают уважаемые господа, провел нас внутрь. Верхнюю одежду мы оставили на входе и расположились за круглым столиком у панорамного окна.