— Мама, ну долго ещё? — Миврис тянула меня за рукав. За эти два прошедших года малышка подросла и сразу начала называть меня мамой. Конечно, я рассказала ей, что её настоящая мама сейчас далеко на небе и смотрит оттуда на неё. Но, кажется, Миврис и так это знала. И хотя магии нашей девочке не досталось, но чуткостью и умением тронуть любое сердце она обладала сполна.

— Сейчас. Потерпи немного, моя хорошая. — Я улыбнулась и потрепала Мисси, как ласково её называла, по голове. Девочка доверчиво прижалась ко мне. Хотя почему просто девочка? Это — моя дочь и я никому её не отдам!

Ушастик вспрыгнул ко мне на колени и утробно заурчал. За эти годы он растолстел (если не сказать разжирел) и стал отцом двух поколений хорошеньких даргирят. Красавица была прекрасной мамашей — в меру заполошной, в меру любящей. Маленьких дарги у нас оторвали с руками, с легкого пособничества Его Величества короля Ксаврина первого. Ксав не стал заморачиваться со сменой имени, а просто отменил этот дурацкий указ и короновался со своим настоящим именем. Он провёл ряд очень приятных законов, отменил риис (как и обещал Эву) и объявил дарги неприкосновенными животными.

Смайз разбогател на чудном изобретении (как и всё у него, впрочем) — делал сустки магии, нечто вроде пилюль, которыми любой человек мог кормить дарги. Таким образом их могли купить или поймать не только те избранные, что обладали магией. Милые зверушки, обладавшие своим разумом и кучей полезных свойств так полюбились и феям и драконам, что скоро, я чувствую, нам придётся открывать свой питомник.

— Наконец-то! — Выдохнула Миврис.

А я подняла голову и увидела то, что мы с ней так долго ждали — на арену для состязаний вышел Эверен.

— Папа! — Кривнула дочь. Я улыбнулась и помахала нашему любимому дракону. А что, пусть знают все, какая у него тут поддержка!

Ксаврин решил убить двух зайцев сразу и устроил состязания между феями и драконами, а все собранные деньги, пустить на восстановление страны, серьёзно расшатанной войной, а точнее даже двух стран. Он же теперь официально король и драконов и фей.

Пока герольд зачитывал титулы и имена состязающихся и правила, я поискала глазами Ксава. Вот он сидит на отдельной трибуне, украшенной плющом и резными изображениями драконов — символом двух государств. Важный такой, весь из себя. А рядом сидит его королева — Эмилия. Понятия не имею, что между ними там происходит — Ксав уже не приходил после коронации к нам так запросто, как раньше. Но хотя бы улыбка на её лице стала появляться чаще.

Кстати про устройства стадиона и трибуны Ксаврину рассказала я. И даже зарисовала и описала, как смогла. Он впечатлился и вот даже построил что-то похожее. Я отвела взгляд от трибуны и улыбнулась, погладив мирно спящего Альбера.