Но мне было тоскливо, и в качестве подарка самому себе я раскошелился на телефонный разговор с Саванной. Звонка она не ожидала, и много недель спустя я вновь и вновь вспоминал ее восторженный вопль. Мы говорили больше часа. Я соскучился по звуку ее голоса, забыл ее уморительный акцент и выговор в нос, становившийся заметнее, если она начинала говорить быстро. Я откинулся на спинку стула, представляя, что Саванна рядом, и слушал, как она описывает падающий снег. Как по волшебству за моим окном тоже начался снегопад, и на краткий миг мне показалось, что мы снова вместе.

С января 2001 года я начал считать дни, оставшиеся до нашей встречи. Мой летний отпуск начинался в июне, а до конца службы оставалось меньше года. Я просыпался утром и говорил себе — осталось служить триста шестьдесят дней, затем триста пятьдесят девять, триста пятьдесят восемь, а с Саванной мы увидимся через сто семьдесят восемь, сто семьдесят семь, сто семьдесят шесть дней и так далее. Перспектива казалась реальной и довольно близкой, и потихоньку я осмелился мечтать о возвращении в Северную Каролину. С другой стороны, это занятие наглядно доказывало черепашью скорость времени — так в детстве дни удлинялись, когда я нетерпеливо ждал летних каникул.

Не будь у меня писем Саванны, ожидание показалось бы бесконечным.

Отец мне тоже писал. Не так часто, как Саванна, но строго по графику — раз в месяц. К моему удивлению, его письма стали в два-три раза длиннее привычной одностраничной нормы; дополнительную площадь занимали, разумеется, монеты. В свободное время я приходил в компьютерный центр и через Интернет искал редкие монеты и выяснял их историю. Информацию я послал отцу.

Клянусь вам, на следующем папином письме я в первый раз заметил высохшие пятна от слез. Конечно, это лишь мое предположение — папа никогда не заводил об этом речь, но я надеюсь, что он изучал присланные данные с тем же тщанием, которое обычно доставалось «Бюллетеню нумизмата».

В феврале нас отправили на совместные маневры с другими частями НАТО — очередное мероприятие типа «представьте, что сейчас 1944 год и идет война». По условиям учения, предполагаемый противник предпринял стремительное танковое наступление по сельской местности Германии.

Практическая ценность таких учений весьма невелика, если вам интересно мое мнение. Подобные войны давно стали частью прошлого, как испанские галеоны, дающие залп из бортовых пушек ближнего боя, или кавалерия Соединенных Штатов, во весь опор скачущая на помощь своим. Сейчас никто не может сказать, кто окажется нашим врагом, но все уверены — это будут русские, что вообще ни в какие ворота не лезет, ведь они теперь наши союзники. К тому же не надо забывать, что у них осталось не так уж много танков на ходу.