Все же столь длительные путешествия были непривычны мне, и постепенно беспокойство вытеснялось усталостью. От бессонницы кружилась голова, и совершенно неприличный в нынешних обстоятельствах голод окончательно путал мысли.

Персиваль с хаканьем запрыгнул на конскую спину и скривился, потянув поясницу.

— Староват я стал для таких-то походов.

Ну да, он не обязан был меня сопровождать. И этот новый долг был неприятен:

— Рассчитаюсь, — пообещал я, направляя лошадь вдоль повозок. Теперь в них, покрытых толстым слоем пыли, многожды латанных и каких-то неряшливых, не осталось ничего чудесного.

Даже несчастный леопард, которому выпало ехать на крыше, гляделся бедно.

Небо зарябило тучами, хлестануло по лицу ветром, и Персиваль, перекрикивая внезапный гул бури, сказал:

— Рассчитаешься, рассчитаешься, куда ж тебе деваться-то?!

Персиваль был прав. Деваться некуда.

Я должен найти Эмили.

— Глава 40. О новых старых знакомых

Минди сбежала из дому. Она терпела два дня, выслушивая нытье тетушки, каковое дополнялось молчаливым презрением кузины. Та никак не могла простить порушенных надежд и если открывала рот, то лишь затем, чтобы напомнить, как драгоценный Уолтер искал Минди и не нашел.

Сбегать в сад от женихов было неприлично.

Вообще сбегать от женихов было неприлично. А из дому тем паче. Но обстоятельства требовали от Минди решительных действий.

Обстоятельства явились на второй день после злосчастного бала, вооруженные букетиком цветов, блеском штиблет и тетушкиным суровым взглядом, в котором читался приговор, вернее договор. Брачный. Уже составленный и подписанный.

Сумма в договоре по всему стояла немалая, и сие обстоятельство оказало на тетушкин паскудный характер самое благотворное действие

— Почему бы вам не прогуляться в саду? — спросила она, отчаянно обмахиваясь веером.

И Минди обеими руками ухватилась за предложение. В саду хотя бы не слышно, как Хоупи несчастный клавесин мучает.

Вышли. Догуляли до стены и назад. Минди молчала, Уолтер, начавший было беседу весело, скоро тоже стушевался и, вздохнув, присоединился к молчанию. Нагло орала кошка, приторно воняли розы.

— Я вас чем-то оскорбил? — поинтересовался Уолтер, когда Минди, обогнув куст азалии, взяла курс на беседку.

— Тогда… кто-то другой вас оскорбил?

На круглом лице отразилось недоумение. Впрочем, отражалось оно недолго.

— Полагаю, что тот, с кем вы имели встречу в саду, взял на себя труд рассказать обо мне? И надо полагать, говорил он вещи не самые приятные?

— Да, — Минди решила быть краткой. И еще порадовалась, что веер на прогулку взяла собственного изготовления, со стальными спицами. Обмахиваться им было тяжеловато, но вот бить удобно.

— Что ж, — Уолтер, наклонившись, сорвал розу и протянул Минди.