Я машинально наклонила голову, точно это спасло бы. Геспер стиснул меня одной рукой, махнул освободившейся и отбил обломок. Я увидела лишь золотую вспышку. Мимо промчались другие куски, следом швертбот, тоже сорвавшийся с места. Обернувшись, я успела заметить, как обломки выплывают через открытый люк, а когда вдохнула, воздух стал разреженнее и холоднее, чем прежде. Люк открылся полностью, поэтому грузовой отсек опорожнялся куда быстрее. При следующем вдохе в легкие не попало ничего — я словно хваталась за то, что уже исчезло.

Видимо, я лишилась чувств, хотя как теряла сознание — не помню, потому что очнулась в теплой белой тишине с воздухом и гравитацией.

Надо мной склонился Геспер:

— Мы на ковчеге. Ты теряла сознание, но, по-моему, особо не пострадала. Ты хорошо себе чувствуешь?

— Пожалуй, вопрос я задал не совсем корректно.

— Оклемаюсь, ничего страшного. Долго я была без сознания?

— Пару минут, а без воздуха всего девяносто секунд. Люк я открыл, следуя твоим указаниям. — Робот похлопал по белой стене, у которой стоял. — Отличный выбор, Портулак. Этот ковчег станет нам убежищем, по крайней мере временным.

Он помог мне встать, поддерживая бережно и трепетно, как любовник.

— Теперь мы в безопасности?

— Ковчег привел тебя в сознание, значит энергия точно есть. Судя по всему, в отсеке сейчас очень глубокий вакуум. Остальное выясним, когда покажешь мне центр управления.

— По-моему, мостик в той стороне, — махнула я рукой в сторону коридора.

Белыми извилистыми проходами мы добрались в помещение, напоминающее купол, над китообразной носовой частью, где располагался мостик. По дороге попадались древние галереи, в которых, ярус над ярусом, некогда были спальные места.

Спящие наверняка напоминали каменные фигурки на стене собора. Сейчас там остались только гробики-ниши. Цивилизация, переоборудовавшая корабль, — ее забыли почти начисто, как и построившую его, — намеревалась использовать галереи не то для хранения груза, не то для развлечений и соответственно расширила двери. Другие галереи заполнили громоздкие устройства стардрайва и смежных систем, заняв добрую треть имеющегося объема. Не помню, пустовали ли оставшиеся грузовые отсеки или разрывались от моего хлама.

Круглый мостик венчал низкий вогнутый потолок. Мягкие, как кресла, сиденья из белой кожи стояли у круглого же пульта, над которым висел прозрачный шар-дисплей. От пульта управления поднимались разветвляющиеся белые черенки с наконечниками в виде упругих груш или мягких, похожих на курки ручек. Окон не было, под потолком разместились небольшие шарообразные светильники, белые стены покрывал светло-сиреневый узор. Белым на мостике оказалось почти все — и это при едва ли не полном отсутствии теней и контрастов.