Адрес был написан тем же дрожащим почерком, что и письмо, которое она нашла в кабинете дедушки Вильяма.

– А-а. Спасибо, – проговорила Чармейн нарочито небрежным тоном.

– Открой его, лапочка, – попросила мама. – У него такой представительный вид. Как ты думаешь, от кого это?

– Ничего интересного, – ответила Чармейн. – Справка об окончании учебного года, только и всего.

Напрасно она это сказала. Мама тут же всполошилась:

– Да-да, конечно, просто у нас всегда рассылают такие справки после десятого класса, – нашлась Чармейн. – На всякий случай, вдруг кто-нибудь решит уйти.

Весь класс их получает. Не волнуйся.

Несмотря на такое объяснение, которое казалось Чармейн чуть ли не гениальным, миссис Бейкер все-таки разволновалась. И она подняла бы страшный шум, если бы Потеряшка не поднялась на задние лапки и не подошла к миссис Бейкер, самым неотразимым образом сложив передние под мордочкой.

– Ой, какая симпампусечка! – воскликнула миссис Бейкер. – Чармейн, если твой дедушка позволит тебе забрать эту прелестную собачку домой, когда ему станет лучше, я не стану возражать! Нет-нет, не стану!

Чармейн воспользовалась случаем, сунула королевское письмо за пояс и поцеловала на прощание сначала маму, а потом тетушку Семпронию – и они даже не вспомнили о конверте.

Она беспечно помахала им рукой, подождала, когда они пройдут по дорожке среди гортензий до калитки, и захлопнула входную дверь, шумно выдохнув от облегчения.

– Вот спасибо, Потеряшка! – сказала она. – Умная собачка!

Чармейн прислонилась к двери и принялась распечатывать королевское письмо – хотя я заранее знаю, что он скажет «нет», твердила она себе, мелко дрожа от волнения.

На его месте я бы обязательно сказала «нет»!

Но не успела она надорвать конверт и до половины, как распахнулась дверь в кухню и на пороге возник Питер.

– Ушли? – спросил он. – Наконец-то. Помоги мне. Меня там затравили злющие кобольды.

посвященная разным оттенкам синего цвета

Чармейн вздохнула и засунула королевское письмо в карман. Делиться с Питером тем, что в нем было написано, она не собиралась.

– В чем дело? – спросила она. – Почему они злятся?

– Посмотри сама, – ответил Питер.

 – По-моему, чушь какая-то. Я им сказал, что главная здесь ты и что пусть они подождут, пока ты тут любезничаешь с этими ведьмами.

– С ведьмами? – возмутилась Чармейн. – Одна из них – моя мать!

– Подумаешь, моя мать тоже ведьма, – сказал Питер. – А по той важной-преважной в шелковом платье сразу видно, что она-то уж точно ведьма. Пошли.

Он открыл перед Чармейн дверь, и она шагнула за порог, думая, что насчет тетушки Семпронии Питер, похоже, прав.