Над горами выгнулась радуга, яркая на фоне туч и блекло-туманная над лугом. Мокрое после дождя разнотравье так сияло и сверкало в солнечных лучах, что у Чармейн зарябило в глазах, и она не сразу смогла разглядеть, куда показывает Питер.

– Там же лаббок! – севшим голосом проговорил Питер. – Правда?

Да, там был лаббок – большой, лиловый, он высился посреди луга. Лаббок пригнулся, чтобы выслушать кобольда, который прыгал вверх-вниз, тыча пальцем в радугу и, видимо, что-то крича.

– Ага, это лаббок, точно, – сказала Чармейн, вздрогнув. – А это – Ролло.

Только она это сказала, как лаббок рассмеялся и закатил свои фасетчатые насекомьи глаза к радуге.

И принялся осторожно пятиться, пока не показалось, будто туманные радужные полосы начинаются как раз у его насекомьих ног. Там лаббок нагнулся и извлек из-под дерна маленький глиняный горшок. Ролло скакал вокруг.

– Это же клад на краю радуги! – в изумлении протянул Питер.

Они смотрели, как лаббок передает горшок Ролло, а тот берет его обеими руками. Похоже, горшок был тяжелый. Ролло перестал скакать и стоял, пошатываясь и запрокинув голову в алчном восторге.

Он повернулся и двинулся прочь, все так же пошатываясь. И не видел, как лаббок коварно протянул ему вслед длинный лиловый хоботок. Кажется, Ролло даже не заметил, как хоботок вонзился ему в спину. Кобольд просто провалился сквозь луговую траву, по-прежнему смеясь и сжимая в руках горшок. Лаббок тоже смеялся, стоя посреди луга и размахивая насекомьими руками.

– Он отложил в Ролло яйца, – прошептала Чармейн, – а тот ничего и не заметил!

Ей стало нехорошо. Ведь это едва не произошло с ней самой. Питер позеленел, а Потеряшка вся дрожала.

– Знаешь, – сказала Чармейн, – я думаю, лаббок пообещал Ролло горшок золота за то, чтобы он поссорил кобольдов с дедушкой Вильямом.

– Наверняка, – сказал Питер. – Когда тебя не было, я слышал, как Ролло кричит, что ему должны заплатить.

Открывал окно, чтобы послушать, подумала Чармейн. Вот дурак.

– Ничего не попишешь, – произнес Кальцифер. Он стал довольно бледный и прозрачный. И добавил – тихим и к тому же слегка дрожащим шепотом-свистом: – Мне придется сразиться с этим лаббоком, иначе я не заслуживаю жизни, которую даровала мне Софи.

Одну секунду. – Он смолк и завис в воздухе, продолговатый, неподвижный, закрыв оранжевые глаза.

– Вы действительно огненный демон? – спросил Питер. – Я их никогда не ви…

– Тихо, – отрезал Кальцифер. – Дай сосредоточиться. Вот, так будет правильно.

Откуда-то донесся еле слышный рокот. Затем сверху и сзади на окно наползло что-то, что Чармейн поначалу приняла за грозовую тучу. Это что-то отбрасывало на луг большую черную тень с башнями, которая очень быстро настигла ликующего лаббока.