Тогда в Шонгау вернется спокойствие!

Второй бургомистр Пюхнер покачал головой:

— Не сходится все это, — сказал он. — Убийства, пожар, похищение, разрушенный приют… Штехлин давно за решеткой, а это все равно не прекращается!

Остальные принялись яростно перебивать друг друга.

Секретарь Лехнер молча слушал споры и время от времени что-то записывал. Но вот он кашлянул. Все советники сразу повернулись к нему в ожидании. Лехнер помедлил с ответом.

— Я пока не убедился окончательно в невиновности аугсбургцев, — сказал он наконец. — Вот что я предлагаю: сегодня мы допросим Штехлин.

Если она наряду с убийством детей признается и в поджоге, то мы так и так сможем отпустить бригадира из Аугсбурга. Если же нет, то я и его не побоюсь допросить.

— А как же Фуггеры? — спросил Земер.

— Фуггеры были могущественны до войны. Теперь до них никому дела нет. И еще: если этот возчик и в самом деле под пыткой сознается в поджоге, тогда и Фуггерам станет не до смеха. — Он встал и свернул исписанные пергаменты. — И тогда у нас на руках будет хороший козырь против Аугсбурга, так?

Советники закивали. Хорошо, когда есть судебный секретарь.

Такой, как Лехнер. Он всегда может убедить всех в том, что для любой проблемы найдется решение.

Белая костлявая рука схватила девочку и начала медленно сжимать. Клара почувствовала, как она выдавливает из нее воздух; язык разбух в один мясистый комок, глаза вышли из орбит и уставились на лицо, которое расплывалось перед ней, словно в тумане. Дьявол был обросшим, как козел, изо лба росли два загнутых рога, и глаза сверкали раскаленными угольками. Но вот лицо изменилось, и перед ней кривилась в гримасе знахарка, взглядом просила прощения, а руками вцепились в горло.

Она что-то шептала, но смысла слов Клара понять не могла.

Лицо опять стало другим. Над ней склонился приемный отец Якоб Шреефогль; он все сильнее и сильнее стискивал ей горло, рот его скривился в ухмылке. Клара чувствовала, как из нее выходит жизнь. Издалека до нее донеслись детские голоса. Голоса мальчиков. Она с ужасом поняла, что это были ее друзья Петер и Антон, они звали на помощь. Лицо изменилось снова. Теперь перед ней была София. Она яростно трясла ее и что-то говорила. Вот она подняла руку и влепила Кларе звонкую пощечину.

Пощечина вернула Клару в действительность.

— Просыпайся, Клара! Проснись!

Клара дернулась. Мир вокруг стал проясняться. Она увидела Софию, та склонилась над Кларой и гладила ей ушибленную щеку. Влажные скальные стены, исписанные знаками, крестами и формулами, давали чувство защищенности. Было тихо и прохладно. Издалека доносился шум деревьев, рядом лежала деревянная кукла, грязная и поколотая, но все же частичка дома. Клара облегченно откинулась. Здесь, внизу, дьявол их никогда не отыщет.