— А потом веселитесь! Сегодня у нас праздник. Встретим же наступление лета. Вижу, костры уже разожгли. Будем надеяться, что через несколько недель здесь запылает костер побольше, и скверне в этом городе наступит долгожданный конец! — Он хлопнул в ладоши и посмотрел на сцену. — Музыканты, играйте!

Музыканты нервно ударили по струнам. Первые пары, сначала нерешительно, а затем все быстрее, закружились в танце. Праздник начался. Ведьмы, колдовство и убийства были на время забыты. Но Лехнер понимал, что уже через несколько дней городу придет конец.

Палач склонился над Мартой и размотал повязку с ее головы. Опухоль спала, но на том месте, куда ударил камень, брошенный Георгом Риггом, вздулась безобразная красно-синяя шишка. Однако лихорадка, похоже, отступила. Куизль удовлетворенно кивнул. Значит, отвар из листьев липы, можжевельника и бузины, который он дал вчера Штехлин, подействовал.

— Марта, ты слышишь меня? — прошептал он и погладил ее по щеке. Знахарка открыла глаза и осоловело уставилась на палача. Руки и ноги ее распухли после пыток до неузнаваемости, по всему телу, едва прикрытому шерстяным одеялом, присохли пятна крови.

— Дети… невиновны, — прохрипела она. — Я поняла, как все было. Они…

— Тсс, — палач прижал палец к ее потрескавшимся губам. — Тебе нельзя много говорить, Марта. Мы все выяснили.

Знахарка изумленно воззрилась на него.

— И то, что символ они подсмотрели у меня?

Куизль что-то согласно проворчал. Марта откинулась на своем ложе.

— София и Петер всегда расспрашивали меня о травах. Больше всего они хотели узнать о колдовских растениях. Я как-то раз показала Софии альраун, но больше ничего. Богом клянусь! Я догадываюсь, что может произойти. Как быстро расползаются слухи… Но София на этом не успокоилась. Она стала присматриваться к знакам на горшках…

— Кровавик, я знаю, — перебил ее палач.

— Но он совершенно безвреден, — Штехлин начала всхлипывать. — Я разбавляла порошок в вине и давала женщинам от кровотечений. Ничего дурного, бог свидетель…

— Знаю, Марта, знаю.

— Дети сами нарисовали себе тот знак! И во имя пресвятой Девы Марии, я никак не связана с убийствами!

Она затряслась всем телом и безудержно разрыдалась.

— Марта, — попытался успокоить ее Куизль. — Послушай. Мы знаем, как и за что убили детей. Не знаем только, кто нанял убийцу. Но я выясню это и вытащу тебя отсюда.

— Но мне страшно и больно, я этого больше не перенесу, — рыдала она. — Тебе снова придется меня калечить!

Палач покачал головой.

— Только что приехал граф, — сказал он. — Он хочет дождаться разрешения из Мюнхена, прежде чем они продолжат допрос. Это затянется. До тех пор ты в безопасности.

— А потом? — спросила Штехлин.

Палач промолчал.