— Где? Говори, где? Я все сделаю, чтобы его разыскать!

— Мы полагаем, они могут прятаться где-то на строительной площадке.

Дворянин взглянул на него недоверчиво.

Симон кивнул и принялся расхаживать по комнате из угла в угол.

— Мы обнаружили под ногтями убитых детей остатки глины. Глина, судя по всему, со стройки. Вполне возможно, что девочки что-то увидели из своего укрытия и теперь боятся высунуться. Хотя мы там уже все обыскали и ничего не нашли.

Он снова повернулся к Шреефоглю.

— У вас есть какие-то догадки, где могут прятаться дети? Ваш покойный отец ничего такого не рассказывал? Какая-нибудь нора? Или дыра под фундаментом? Стояли там прежде какие-нибудь строения, от которых мог сохраниться подвал? Священник рассказывал о древнем алтаре языческих времен…

Шреефогль опустился в кресло перед камином и надолго задумался.

Наконец он покачал головой.

— Не припомню ничего такого. Участок принадлежал нашей семье с незапамятных времен. Полагаю, еще мои далекие предки пасли там коров и овец. Насколько я знаю, в прежние времена там уже стояла часовня или церковь. Ну да, и жертвенный камень, или что-то подобное.

Но это было давным-давно. Мы не особенно интересовались участком, до тех пор пока я не решил поставить там новую печь.

Внезапно глаза его засверкали.

— Городские книги… Там что-то должно быть, какие-то пометки!

— Городские книги? — переспросил Симон.

— Ну да, любую сделку, покупку и даже подарок заносят в городскую книгу. Иоганн Лехнер, будучи секретарем, ревностно следит за порядком. Когда мой отец передал участок церкви, то официально составили дарственную. И, насколько я помню, к документу был приложен план участка, который тогда еще сохранился у моего отца.

У Симона пересохло во рту. Он почувствовал, что разгадка близка.

— И где они… эти городские книги?

Шреефогль пожал плечами.

— Ну, где же еще? Над городским амбаром, конечно. В кабинете возле зала советов. Там в шкафу Лехнер хранит все, что имеет хоть какое-то значение для города. Можете попросить у него разрешения туда заглянуть.

Симон кивнул и направился к двери. Там он снова обернулся.

— Вы мне очень помогли, благодарю.

Шреефогль улыбнулся.

— Не нужно меня благодарить. Верните мне мою Клару, это превыше всякой благодарности.

 — Советник стал подниматься по широкой лестнице. — А теперь прошу меня извинить. Жене все еще нездоровится, нужно ее проведать.

Внезапно он остановился и, казалось, над чем-то задумался.

Симон взглянул на него в ожидании.

— Да, — продолжал Шреефогль. — При жизни отец скопил много денег, очень много. Как вы знаете, мы поругались незадолго до его смерти. Я всегда считал, что после нашей ссоры он завещал все свое состояние церкви. Но я поговорил со священником…

— И? — насторожился Симон.