— А какие ещё, по–твоему, бывают девушки? — в ту самую секунду, как я задал этот вопрос, он поник и, кажется, готов был расплакаться в любую секунду. Затем на его лице вдруг появилась гордость.

Лукаво улыбаясь, он сказал:

— Они всегда прямо рядом с нами, а? Ты ещё не сообразил? Сато, на этой неделе тебя, должно быть, тоже покорили их чары.

Я лишился дара речи.

— Теперь понимаешь, о чём я говорю, а, Сато?

— Как милы и обаятельны, — продолжал он, — девушки, которые живут в двумерных мирах. Как восхитительны эти девушки по ту сторону моего монитора.

Ну ладно, после такой длинной речи я должен хотя бы отдать должное его страсти.

— Не спорю, Ямазаки, культура эротических игр удивительна.

— Вот и хорошо, что ты это понимаешь. Эроге — это единственный указатель на пути к победе человечества над инстинктами. Пока у нас есть эроге, живые женщины нам совершенно не нужны. В эротических играх наша надежда. Да, Сато, ты уже наметил концепцию нашей игры?

— Н–не совсем, ещё чуть–чуть осталось… Кстати, тебе не кажется, что игры, которые ты одолжил мне, слегка странные?

— Ну, ты знаешь… Я имею в виду, персонажи в них как–то чересчур молоды, героини все внешне маленькие девочки, ещё и младшей школы не закончившие…

— Ха! Ну что ты говоришь, Сато? Это на тебя не похоже.

Для начала, героини эроге- всего лишь выдуманные персонажи, отрисованные в двухмерной компьютерной графике. Чтобы передать невинность, чистоту и женственность, нет ничего более подходящего, чем образ маленькой девочки, не так ли? Нас успокаивает один только её вид. А поскольку они всего лишь 2D–персонажи, они никак не могут причинить вреда нашему хрупкому эмоциональному покою. Этот двойной ремень безопасности защищает нас от травм, и мы можем избежать страха быть отвергнутыми. Иначе говоря, это истинное значение моэ: совершенная, молодая и невинная женственность. Понимаешь? Соображаешь, о чём речь?

На котацу он оставил подарок: обычный CD–диск.

Я как следует подумал над этим следующим утром. Судя по всему, Ямазаки недавно отказала девушка. В отместку он напился от отчаяния и решил «К чёрту девушек — у меня есть эроге!» Во всяком случае, это объяснило бы произошедшее.

Однако, будь дело только в этом, он бы не стал бы рассказывать мне о своём позоре.

Ему не нужно было заявлять, что он такой ярый лоликонщик. Он оправдывал свое признание какой–то безумной теорией, но тем не менее, оставался лоликонщиком и фанатом эротических игр. Он был опасен. Ну, или, во всяком случае, Ямазаки был куда опаснее, чем я его себе представлял.

Когда я вставил CD, который Ямазаки оставил мне прошлой ночью, в компьютер, я ужаснулся его содержанию. Какой кошмар, это слишком опасно. Семисотмегабайтный CD–R был заполнен JPEG картинками.