Мужчина в плаще и шляпе раздвинул рукой тесную толпу. — Товарищи, осторожнее, вы бараны, что ли? Ребенка чуть не затоптали.

Люди немного расступились. Но не до того им было. Они кричали «ура!», вставая от нетерпения на цыпочки и размахивая шапками, шарфами, газетами.

Человек в шляпе, энергично работая локтями и прикрывая Шурку, выволок его из толпы.

— Ты смотри, — пробормотал он.

Пальто у Шурки спереди было забрызгано кровью.

— А ну задери голову.

Рукой в перчатке незнакомец снял с чугунной тумбы горсть снега, завернул в платок, положил Шурке на нос. С задранной головой Шурка увидел, как над толпой проплыл транспарант с усатым портретом. Где-то там, под транспарантом, сидели прославленный полярник Папанин и его команда. Вслед им несся восторженный рев.

Желтыми буквами на кумаче сияло:

Вождь и организатор всех наших побед

родной и любимый товарищ Сталин!

— Кровь вроде остановилась, — сказал человек в шляпе, проводив транспарант взглядом. — Как это тебя угораздило, герой?

Шурке стало досадно. Всё пропустил!

— Я платок верну, как было, — пробурчал он. — Мама постирает, и я отдам. Вы только дайте адрес, по которому выслать.

— Болван, — добродушно сказал человек в шляпе. — Адрес ему подавай.

Он метко пульнул окровавленный комочек платка. Тот исчез в чугунной урне.

Шурка посмотрел в лицо незнакомцу: насмешки на нем не было.

Мужчина в шляпе был похож на Таниного учителя музыки. Только не такой старый.

— Мне вот что-то зверски захотелось мороженого. Раз уж проезд полярников мы с тобой пропустили, давай хотя бы съедим в их честь эскимо, — беспечно сказал человек в шляпе. — Мороженое хочешь?

— Нет, — сказал Шурка. Вернее, он сказал: — Шутите?

— Я? Я никогда не шучу.

Они отошли к перекрестку проспекта с Садовой улицей. На углу, как большой желто-белый утюг, стоял двухэтажный магазин. Он остался еще с тех времен, когда страной правил царь, Ленинград назывался Петербургом, а торговали здесь купцы. Теперь никаких купцов не было. А был большой универсальный магазин для всех. По четырем сторонам его тянулась галерея с белыми полуарками. Там, под сводами, стоял мороженщик у голубого ящика на больших велосипедных колесах.

Шурка и человек в шляпе подошли.

На продавце мороженого, несмотря на март, была шапка-ушанка, а белый халат был натянут поверх ватной куртки. Как будто для него, как и его покрытого инеем товара, всегда была зима.

— Два эскимо, — сказал Шляпа.

— В честь товарища Папанина! — крикнул Шурка.

— В честь товарища Папанина угощаю бесплатно, — улыбнулся продавец, однако деньги у Шляпы взял. Поднял крышку, скрылся в облаке ледяного пара, которое вырвалось из ящика. Вынырнул. В руку Шурке ткнулась восхитительная толстая холодная палочка в серебристой бумажке.