И в этот момент ему в спину уперся ствол.

– Брось «пушку», мусор…

Степан подчинился. И в ту же секунду на него обрушился шквал ударов.

Его били со всех сторон. Почти все удары находили цель. Но он твердо держался на ногах. И все же наступил момент, когда его сбили на землю и принялись молотить ногами. Он уже терял сознание, когда где-то вдалеке громыхнул выстрел.

Бандиты оставили его в покое, взяли ноги в руки и наутек.

Степан полежал какое-то время, затем медленно поднялся на ноги. И увидел перед собой двух мальцов.

– Кто стрелял? – пошевелил он распухшими губами.

– Молодцы! Объявляю вам благодарность!

Пошатываясь, Степан зашагал к дому.

Ему было плохо, тело нещадно болело. Но он находил в себе силы идти.

Он не какой-то там неженка, чтобы обращаться к врачам. У него железное здоровье, крепкий организм сам излечит себя. За ночь он отлежится. А завтра снова на работу.

Никто, кроме его ребят, не узнает, что с ним произошло.

Только пусть Лимон не думает, что это сойдет ему с рук.

Степан шел на преступление. И ясно осознавал это. Настроен он был решительно. Ни капли сомнения. Что бы ни случилось, он доведет дело до конца.

– Внимание! – скомандовал Степан.

На нем была форма собровца. Камуфляж с соответствующими знаками, бронежилет, короткоствольный автомат, натянутая до подбородка шапочка «ночь» с прорезями для глаз.

Та же самая экипировка и на его ребятах. Федот, Эдик, Рома и Саня. Его команда. Его единомышленники. Они не роптали и шли на дело твердой мужской поступью.

Преступление во имя справедливости. Преступление, смывающее грехи.

Лимон и Лубок не спеша вышли из ночного клуба. Рядом две молодые дамы длинноногие в узких юбках. Оттянулись мальчики.

Повеселились. И дальше веселиться собираются. С элитными проститутками. Будет им веселье…

Старый помятый «рафик» с грязными номерами подъехал к бандитам раньше, чем их лимузин. Степан вышел первым, за ним его ребята.

Лимон увидел собровцев и сплюнул себе под ноги. Ну вот, мол, такой кайф испортили.

– Мусора голимые, достали, суки!

Наученный горьким опытом, он не стал сопротивляться. Сам протянул руки, на которых тут же захлопнулись наручники.

Только зря он так грязно ругался.

Лимона сбили с ног, с силой состыковали морду с асфальтом, расквасили нос.

И по почкам, по почкам. Удар по почкам – кружка пива. Если переводить на эту меру, то Лимон выпил литров пять, не меньше.

Лубок не ругался, не сопротивлялся. Но его постигла та же участь.

Разве что пивком не угостили.

Их обоих обыскали, затолкали в микроавтобус. Дамам позволили беспрепятственно раствориться в темноте.

– Начальник, ну сколько ж можно? – уже без злобы полюбопытствовал Лимон, когда машина заколесила по улице.

Степан не ответил. Промолчали и ребята. Не о чем им говорить с этим подонком.