– Ты много видел горных речек, которые текли бы так прямо?

– Хм… верные слуги изменили течение реки, чтобы скрыть вход в гробницу, – процитировал он слова Марты. – И впрямь похоже на прорытый от реки канал.

Гвен обернулась к роботу:

– Марта, а можно увеличить этот кусочек и показать его в объёме?

– Вы выбрали точку с координатами тридцать восемь градусов двадцать шесть минут северной широты и семьдесят три градуса две минуты восточной долготы, – деловито произнесла кукла. С помощью ручек управления она наклонила фотографию горизонтально и развернула в высоту и глубину, придавая трёхмерный вид. Затем принялась увеличивать.

Горные вершины стремительно выросли и надвинулись. Казалось, что летишь вдоль скалистого ущелья, глядя с высоты на ниточку реки. Когда изображение наконец замерло, перед глазами оказалась торчащая вбок острая скала, похожая на клюв гигантской птицы.

– А вот и любимый сокол, который сторожит могилу! – Джек с ошарашенным видом обернулся к девочкам: – Это что же, мы нашли могилу Чингисхана?

За спиной раздались аплодисменты – неторопливые, размеренные, издевательские.

– Похоже, что так, мой мальчик! – произнёс знакомый голос.

В глазах Гвен вспыхнула ярость. Джек обернулся. В дверях библиотеки за мостиком стоял Таннер.

Профессор довольно расхохотался.

– Похоже, что так, – повторил он, – и мне трудно выразить всю меру моей признательности.

Джек гневно выпрямился и шагнул вперёд:

– Тебе придётся за многое ответить, Таннер!

Инвалидное кресло исчезло, как и дурацкий плед, прежде укрывавший здоровые ноги. Профессор стоял, выпрямившись в расстёгнутом пальто, под которым виднелась золотая кольчуга с треугольником из рубинов, соединённых серебряными лучами, в точности как у Чингисхана на портрете, но без камня в центре.

Рубин Чёрного принца звал к себе. Джек ощущал этот зов точно так же, как в сокровищнице. Отнять камень, вырвать из жадных лап Таннера! Наверное, то же чувство испытывал и герцог Алансонский в битве при Азенкуре, и Педро Кастильский, когда принимал посольство мавров. Рубин натравливал людей друг на друга – если это была верность, то вывернутая наизнанку. Джек скрипнул зубами. Таннер словно читал его мысли:

– Чувствуешь верность, Джек? Агрессивную, бездумную – к блестящему камню! Ты бы убил меня за него, позволь я тебе.

Убить? Лишить человека жизни за камень, как те солдаты при Азенкуре? Джек опустил взгляд, ощутив в руке холодную рукоять. Британский церемониальный меч! Когда он успел его вытащить? Раскрытый ящик стоял под ногами. А впрочем, почему бы и нет? Этот человек предал и убил его родного деда, предал и убил Ворону и её брата… Он заслужил! Джек ухватился за рукоятку обеими руками и поднял над головой тяжёлый меч.