– Дело в том, что перед нашим с тобой разговором, где я сказал о своих догадках, покопался в некоторых делах самых известных серийных убийц. Может быть, тебя это и не удивит, но я был поражен, что никто из них специальных меток на телах своих жертв не ставил! Да, у них был свой почерк и особые способы убийства, но до того, чтобы маркировать оставленные трупы, никто из серийников не додумался. По крайней мере, я такой информации не нашел. Впрочем, я на это не так и много времени потратил. Вот тогда я и подумал, а не поинтересоваться ли мне у психиатров, в каких случаях убийца может захотеть поставить на тело жертвы отдельную, особую метку…

Гуров с некоторым удивлением слушал друга, в очередной раз убеждаясь, что в нужный момент голова у Станислава начинает работать максимально четко.

Причем, как это нередко бывало уже, он начинает думать в каком-то своем, собственном направлении, до которого остальные, в том числе и сам Гуров, не сразу додумаются. И, если бы не вечное разгильдяйское отношение к жизни и нежелание брать на себя окончательную ответственность в принятии решений, предоставляя делать это другим – тому же Гурову и Орлову, – Крячко наверняка мог бы встать в московском сыске наравне со своим лучшим другом.

Не обращая никакого внимания на взгляд Гурова, как это всегда бывало, когда Станислав увлекался, он продолжил свой рассказ. Крячко сообщил другу, что у него есть очень хорошая знакомая, которая работает на факультете клинической психологии в МГУ. К ней Станислав и обратился, чтобы женщина порекомендовала ему нескольких психиатров, которые могли бы дать хоть какое-то объяснение этому вопросу: почему серийный убийца оставляет на теле жертв личные, неповторимые метки? Подруга его не подвела и дала Крячко несколько адресов и контактов психиатров, которые известны в широком кругу тех, кто интересуется психиатрией и пользуются популярностью у клиентов.

Вот им вчера и наносил визиты Станислав.

Как признался Гурову Крячко, он едва сам не стал психом после разговоров с этими психиатрами. Они не переставая сыпали профессиональными терминами, утверждали, что психически нездоровые люди, при наличии определенных заболеваний мозга и нервной системы, бывают склонны оставлять свои метки на многих предметах.

Однако никаких конкретных и однозначных выводов не делали, заявляя, что им нужно подробно изучить историю заболевания человека или хотя бы материалы уголовного дела, чтобы поставить точный диагноз и объяснить поведение убийцы. В результате этих разговоров Станислав так и не получил ответа на свой простой вопрос. А после визита к третьему специалисту решил и вовсе завершить это занятие, «пока сам с катушек не слетел».