– Разие там, внизу, – он кивнул через плечо. – Боюсь, что мертва.

– Лжец! – оттолкнула его валиде и кинулась к перилам. Разие лежала под балконом, вокруг ее головы растекалось кровавое пятно, тонкая белая шея была похожа на надломленный стебель цветка. – Стража! – закричала Кёсем-султан. – Евнухи! Кто-нибудь! Узнать, что с рабыней! Быть может, она еще жива?

– Она сказала что-нибудь, Исмаил? – жадно спросил падишах. – Кто из наложниц послал ее с запиской? К кому она шла? К одному из моих слуг? Или пажей? К которому? Или у коварной женщины было назначено свидание с одним из евнухов?

– Слепец! – резко обернулась к нему валиде. – Да вот же он, перед тобой, изменник! – она указала на Исмаила. – Записка была ему! Прикажи немедленно его схватить!

– Сиятельная валиде забывает, что я отсутствовал больше месяца, – негромко сказал Исмаил, стараясь не смотреть ни на валиде, ни на султана и еле сдерживая дрожь. Его могли схватить в любую минуту. – И вернувшись в Топкапы из-под Канеи, я все время был рядом с моим повелителем. Как бы я успел заинтересовать новую наложницу, если они меня даже не видели никогда? И не знали, что я существую. А я уверен, что девушка из новых. Из тех, кого отобрали недавно по приказу повелителя. Эти наложницы плохо обучены и строптивы. К тому же неверные. Их еще не успели обратить в мусульманство.

– Он прав, – кивнул Ибрагим. – Допросить всех! Весь гарем! Если надо, пусть палачи возьмутся за кнут и раскаленные клещи! Всех пытать! Всех!!! Я хочу знать имя!!! Ну? Что там?!

– Мертва, повелитель.

Начальник дворцовой стражи, призванный в покои падишаха, стоял в ожидании приказа и сам трясся от страха. Исмаил тоже почувствовал, как леденеет сердце. Валиде смотрела на него с ненавистью, буравя зрачками своих сузившихся от гнева пронзительных глаз, похожих на льдинки. О! Она-то знала наверняка, кто та женщина, имя которой так жаждет узнать ее сын-падишах! Но женщина эта была и ее любимой дочерью.

Ибрагим был сейчас в таком состоянии, что не пожалел бы и родную мать. Ему и так-то повсюду мерещились заговоры, безумный падишах казнил даже визирей по одному только навету. А тут записка с мольбой о свидании! Это уже были не беспочвенные подозрения, а самая настоящая измена!

Все видели, как у султана побелели от бешенства глаза, а левая щека беспрестанно дергается из-за нервного тика. Руки сжаты в кулаки, зубы стиснуты. Ибрагим сам готов был немедленно взяться за раскаленное железо и клеймить всех преступниц, которые осмелились даже подумать об измене ему! Восемнадцатому османскому султану!

Всех истребить!!! Искоренить измену!!!

И валиде сдалась. Ради дочери она не стала препятствовать сыну. Пусть ищет предательницу. Трудно найти черную кошку в темной комнате, когда ее там нет.