Он застыл над ней, думая, что делать с лифчиком дальше, его ведь сзади надо расстегнуть. «Понимаю, противно.» — улыбнулась про себя Стерва и щёлкнула застёжкой между грудей. Она тоже не любила лишний раз дотрагиваться до своих шрамов, поэтому все её бюстгальтеры расстёгивались только спереди.

В джинсах с высокой талией, которые скрывали шрамы на животе, лёжа на спине с красивой обнажённой грудью, Алеся позволила себе на время представить, что она просто женщина, которую очень хочет мужчина, такую как она есть. Бандерлог в этот самый момент целовал её шею, сминая огромной ладонью её грудь.

Она захихикала от того, что стало щекотно, ей показалось, что он её будто обнюхивает перед случкой. Видимо, запах ему понравился, раз он опустился ртом ниже. Алеся невольно сравнила его с Никитой, который всё делал осторожно, будто дожидаясь от неё одобрения, Назар же нахрапом брал своё, до боли стискивая зубами её сосок и сжимая грудь грубыми лапами.

«Так даже приятнее…» — подумала Алеся, обнимая его голову обеими руками у своей груди, чтобы он там немного задержался и не спешил.

Когда он начал расстёгивать пуговицу на её джинсах, Алеся забилась под ним, отталкивая его руки.

Назар удивленно посмотрел на неё, она его сейчас кинуть решила?

— Я не раздеваюсь в постели, в смысле, выше пояса… И не трогай мою кожу на спине, мне неприятно. — тихо сказала она.

Назар тяжело вздохнул, выпрямился, стянул с себя футболку, оторвал Стерву от дивана и натянул на неё свою одежду, пропитанную его потом после спасательной операции.

— А почище у тебя ничего нет? — поморщилась она.

Бандерлог усмехнулся, стремительно поднялся с дивана и рывком поднял с него Стерву, взвалив на плечо.

Она пыталась что-то возражать, но вниз головой это делать было не очень удобно. Назар кинул её на кровать и начал быстро избавляться от своей одежды.

— У тебя презервативы то есть? — осторожно спросила она.

— Нет, блять, я же идиот!

— И я всегда сверху!

— Ага, щас, прям так я тебе и дал разбежаться и в окно прыгнуть! — зарычал Бандерлог и накинулся на неё, придавливая к кровати своим весом.

Он просунул руку ей под голову, сжал ладонь, крепко схватив за волосы.

— Больше ты не вякаешь, а просто молчишь, можешь только стонать.

Поняла меня?

— Ну, смотря, как стараться будешь. — прошипела она. — Может, усну и стонать не надо будет, только храпеть.

Он ответил ей злобным рычанием, сорвал с неё остатки одежды, но оставил всё же свою футболку. Одним рывком он перевернул её на живот и навалился сверху, целуя и покусывая шею, накручивая на кулак её волосы. У неё спёрло дыхание от его тяжести на себе и вопиющей наглости, больше в ту ночь он с ней не разговаривал, а она ничего не решала.