— Хочу, чтобы Айрат, который на бабки всю жизнь молился и ради них моих родителей убил, а Лиза жизнь отдала, в нищете сдох — в тюряге. Сынок его, посмотрим ещё, в идеале пусть вены вскроет. Оладушкин своё получил, он ничего не знает про моих родителей и Лизу, только бабки брал от Айрата, чтобы меня подставить и к нужным решениям подвести. Был ещё следак, который моё дело вёл, погиб при исполнении, остался ещё один, который расследовал аварию, но он так высоко взлетел, аж до главного Следственного комитета. Придётся валить, думаю…

Назар внимательно наблюдал, как отреагирует Стерва на его планы о мести, она подпёрла ладошкой щёку и безразлично смотрела на него в ответ.

Внутри неё в это время шёл мысленный процесс расчленения Филина на мелкие кусочки, этот мерзавец ничего не говорил о том, что она будет работать на неуловимого мстителя, который собрался валить людей, а, значит, будут лететь щепки, выкалывая очевидцам глаза.

Так красиво и ровно говорил свою версию событий Назар, что он такой весь хороший, его подставили, а он не виноват, что Алесю даже слегла передёргивало. Такого не бывает, что кто-то один хороший, а все остальные плохие — все одинаково хреновые, искренне считала Алеся.

Но сделала вид, что поверила, сама потом проверит, правду этот Белозёров говорит или нет.

— Ну, твоя очередь, я всё рассказал.

«Ага, как же! Филин только каким боком тут затесался не сказал, а, значит, это очень тёмная история, которая научила Бандерлога валить людей.» — усмехнулась про себя сообразительная Алеся.

— Не буду я ничего рассказывать, вот ещё придумал! Ты мне что-то доверия не внушаешь, дядечка Оскар-Назар.

 — фыркнула Алеся, которую уже порядком развезло с двух бокалов. — Расскажу тебе слезливую историю, ты меня жалеть начнёшь, потом приголубить надумаешь, я от этого проблююсь, неудобно получится.

— Жалеют только трусы, Алеська, а я не трус, да и чего тебя жалеть? Вон какая баба стала, на хромой козе не подъедешь. — усмехнулся Назар."

"Он не стал настаивать, а просто стал её спаивать активнее, чтобы она преодолела психологический барьер, ему отчего-то было важно узнать, кто оставил эту печать жестокости на её спине. Её мать ведь тоже убили, кто? Тот, кто изуродовал дочь? Может, отец?

Алеся оказалась стойкой оловянной балериной, она пила слабенькие коктейли, как лимонад, всё больше пьянела, много говорила, но не по делу — пыталась объяснить ему, как работает его же бизнес, Назар кивал и заказывал ей ещё, случайно забывая себя.

— Ломать не строить, понимаешь, Оскар Назарович? — восклицала Алеся, преданно заглядывая в глаза. — Бизнес это не просто купи-продай, получи бабки, это ещё и люди, которые на тебя работают.