— Алеся, здравствуй, душа моя, я одновременно рад и не рад тебя видеть, компания уж слишком неподходящая твоей выдающейся персоне.

Её будто окатило холодной водой этим вкрадчивым голосом, который иногда снился ей в страшных кошмарах. Она медленно повернула голову и тут же протянула руку, которую мужчина галантно поцеловал.

— Здравствуйте, Анатолий Геннадьевич.

Под пятьдесят, ни одного седого волоса в чёрных, как смоль волосах, карие почти чёрные глаза укоризненно смотрели на неё из-под нахмуренных бровей. Крестовский присел к ней за столик, положив ногу на ногу.

— Как твои дела, Алесенька?

— Спасибо, не жалуюсь.

— Слышал о твоей головокружительной карьере в алкогольной компании, а ты ведь даже не пьёшь. — улыбнулся одними тонкими губами её бывший босс. — Также слышал о том, кто теперь там рулит. Эх, Алесенька, я так много в тебя вкладывал, чему-то научить пытался, ты вроде бы слушала и даже делала, а тут такой проёб с твоей стороны. Я был о тебе лучшего мнения. Разочаровала ты меня, красавица. Говорил ведь тебе, что мужчина на которого ты работаешь, стоит вам лечь в одну постель, будет воспринимать тебя как подстилку, а не как профессионала, что бы ты не делала.

Несмотря на то, что говорил он неприятные вещи, его голос будто выражал отеческую заботу, обманчивую, точно знала Миронова. Слишком долго и тесно с ним сотрудничала.

— Прямо как моя дочь, только и делает, что отца разочаровывает и всё равно люблю эту неблагодарную девчонку. — усмехнулся Анатолий. — Кстати, мне очень не понравилось, Алесенька, что ты использовала мою дочь в своих играх.

— Вы всё ещё думаете, что вашу дочь можно использовать и контролировать, Анатолий Геннадьевич? Вы всё ещё ошибаетесь, как и пять лет назад.

С ней можно договориться, если правильно ей объяснить, что от неё нужно и зачем, но она себе на уме, делает только то, что хочет, а не то, за что платят.

— Ты была бы отличной матерью, Алесенька, тебе никто не говорил?

— Нет, больше вам скажу, никто меня ею сделать и не пытался. — усмехнулась Алеся.

— Большое упущение со стороны мужского пола. Что ж, дорогая, вынужден вас покинуть, есть более важные дела чем наставлять на путь истинный заблудшую душу. Но напоследок всё же скажу — тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.

Всегда помни об этом, душа моя.

На прощание Крестовский поцеловал ей руку снова и исчез, вместе со своей охраной, без которой не выходил из дома последние двадцать пять лет.

— Собиратель душ, херов. — процедила сквозь зубы Стерва, пережившая две перестрелки с убитыми и ранеными, пока набиралась ума и опыта под крылом Крестовского.

* * *— Филин, ты чё надрался, как свинья? В чём дело? — встревоженно спрашивал Назар, пока Филин курил на дорожку возле своей машины с водителем.