Видимо, будущее страны для ваших избранников, жизни ваших детей стоят меньше нужной мне суммы. Трагедии могут прекратиться, как только будут выполнены мои требования и мне вручат знаки инаугурации и верительные грамоты, гарантирующие полную безопасность. Я дам еще один шанс одуматься. И времени — один час…

Самым безумным оказался третий, последний эфир Крысолова. Весь в испарине, с прилипшими ко лбу седыми прядями волос, с запавшими глазами, он стоял на фоне белой стены и держал в руках револьвер. Свет падал сбоку, словно Крысолов стоит в простенке у окна.

— Десять лет назад вы лишили меня будущего, — пересохшими губами сказал он. Дикция была нечеткой, как у больного диабетом в начале приступа. — Сегодня я лишу его вас. И помните — вы сами виноваты, вы заслуживаете этой беспомощной власти и этих адских мук.

Он снял с руки браслет-пульт и сделал шаг вправо, к свету. Там действительно располагалось огромное окно с широким подоконником. Крысолов положил браслет на подоконник. Каждое движение давалось ему с трудом. За окном, застенчиво-белесое, сияло безоблачное небо. Были видны куранты на Спасской башне. Золотистые стрелки на них показывали пять часов. За мгновение до того, как заиграли колокольные переливы, безумец выстрелил в браслет. Звук выстрела потонул в густых трелях Интернационала. Потом Крысолов еще раз посмотрел на воображаемых зрителей и улыбнулся улыбкой лиловой неваляшки, произнеся: «Моих кукол больше не выключить!» Последнее, что он сделал в кадре, так это выстрелил себе в рот.

Крысолов заставил взрослых играть по своим правилам. Когда вся страна замерла от страха и в ожидании смерти или спасения, когда в каждом городе звенела смертельной песней лиловая неваляшка ростом с дом, созывая детей прогуляться в последний в их жизни раз, когда каждая минута была на счету, оказалось, что выхода нет. Три драгоценных часа, тысячи детских жизней и — нет надежды. Нельзя договориться или заставить измениться мертвого. Но хуже всего, что теперь придется самим рисковать одними детскими жизнями, чтоб спасти другие.

У взрослых нет выбора, потому что сегодня — День защиты детей, защиты любой ценой. Даже ценой жизней. Даже ценой свободы… Даже?

И Никита Дорош должен отдать приказ:

— Штурм по плану, как только объект выйдет на позицию в центре Приморской площади. Огонь бронебойным — по команде. Медикам — приготовиться!

Но совсем другим голосом он произносит: «Из центра нет вестей? Не придумали, как эту штуку выключить?» Глупый вопрос: было бы — доложили бы сразу. И остается только ритмично дышать и отвернуться от чердачного окна, где ждешь со своими бойцами выхода объекта на позицию.