Огненное драконье возбуждение хлынуло в меня, чтобы вернуться к нему изумлением, восторгом и куражом.

Ал приподнял меня за бедра, и я развела их шире и выгнулась, помогая ему пересадить меня…

Головка члена уперлась во вход, и темная лава разлилась по венам и скопилась внизу живота. Ал чуть сместился, и член вошел в меня. Медленно. Сильно. Глубоко. Скользя и потирая там, где нужно. Наслаждение затопило с головой. Его? Моё? Общее. Усиленное многократным возвратом и резонансом.

Я закусила губу и стиснула кулаки, пережидая. А потом приподнялась.

И опустилась.

Остались только я, он и то, что между нами.

До тех пор, пока и это не взорвалось ослепительно яркими белыми искрами оргазма.

Алвис, верный своему обещанию снабдить меня книгами (“вы-не-представляете-какими-книгами”!), щедрым жестом распахнул передо мной свою сокрови… библиотеку.

И случайно обрушил мою выдержку.

Я металась перед шкафами, заламывая руки и рыдая от жадности и невозможности взять сразу всё. И не обращала никакого внимания (да-да, ни-ка-ко-го внимания!) на изнемогающего от смеха своего мужчину.

Когда он, вроде бы уже успокоившись, поднял голову, взглянул на меня и опять рухнул на подушки, я не выдержала:

— Ты не понимаешь! От меня всегда, всю жизнь прятали книги! Дома мне выдавали то, что считали нужным наставники, иногда — матушка. А в библиотеку меня не допускали решением отца. Здесь… у мастера-библиотекаря Алруны, конечно, можно попросить любые книги, и она даст, но она тоже их прячет, и выносит только то, что тебе нужно! А вот так, чтобы — книги-книги-книги, и бери, Милдрит, дорогая, что пожелаешь, у меня такого не было ни-ког-да!

Я запнулась: вместо буйного веселья от дракона пришла такая бескрайняя волна умиления и… нежности, что я испугалась.

Нет-нет-нет, я ничего такого не планировала! Захотелось что-то сказать, попросить дракона не влюбляться в меня, но прозвучало бы это нелепо и до крайности самонадеянно, к тому же, накатила неловкость, как будто я случайно подсмотрела за чем-то личным, интимным, и вместо того, чтобы что-то сказать, я подняла щиты, про которые после секса умудрилась забыть.

— Милдрит, дорогая, — сказал Ал, и в его голосе и следа не от насмешки. — Бери, что пожелаешь. Я серьезно, — он правильно истолковал мой подозрительный взгляд. — Мне совершенно не жаль для тебя книг. Странно только, что их не было в твоем списке, — и он улыбнулся.

Я отвернулась к шкафам и принялась с преувеличенным вниманием изучать книжные корешки.

— Зато там было “стать лучшей адепткой витка”! — Отозвалась я, лишь бы не молчать.