Я начинаю смеяться, потому что звучит это всё абсурдно. Но уродливое веселье исчезает, когда раздаётся звонок и вижу на экране телефона Дани имя – Света.

Меня прошивает чем-то… странным. Снова мысли крутятся о том, что всё это время, все шесть лет, Верниковскому вот так же звонила эта женщина. Он отвечал ей, договаривался о встречах. О выполнении её условий."

"Мне совсем не нужно об этом думать. Эти мысли не принесут ничего, кроме приглушённой, ещё не исчезнувшей боли. Тем более, мы с Даней сейчас видимся в последний раз, как я смею надеяться.

– Да? – хрипло выдыхаю в трубку и слышу чёткие указания, когда и куда нам повернуть при подъезде к посёлку, слишком хорошо знакомому мне с детства.

– Что там? – требует ответа Верниковский, когда я отключаю связь.

– Возле Красносельского повернуть направо. Помнишь, там, где дядька какой-то мёд продаёт?

– А дальше?

– Дальше скажет, куда, когда доберёмся и я ей позвоню.

– Хорошо.

Чёрта-с-два, хорошо! Меня вновь колотит крупной дрожью. Уж как-как, а вся эта эскапада не может быть названа определением «хорошо».

– Верниковский, а ты вообще наперёд не продумал варианты, при которых Света будет выкидывать такое и дальше?

– Продумал.

Адвокат сказал, что будем пытаться лишить её материнских прав.

Не то чтобы я в этом сильна, но мне казалось, что сделать это не так уж и просто.

– Понятно. И ещё одно – ты мне вроде как гарантировал защиту от наличия в моей жизни матери твоего сына. А сейчас я сижу рядом с тобой в машине и мы едем прямиком к ней. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю. Это в последний раз, Сонь. Обещаю.

Он снимает руку с руля, проводит дрожащими пальцами по ёжику волос. Хочется спросить, в кого Даня такой идиот, но я благоразумно молчу.

В тишине достигаем конечного пункта. Верниковский останавливается чуть в стороне, едва съехав с трассы на просёлочную дорогу. Смотрит на меня, и я набираю номер Светы. Снова слушаю её холодный голос, от которого по спине ползёт ледяная змейка ужаса.

– Сказала, чтобы я одна была. Обрисовала, куда идти.

– Куда?

– В дальнем конце посёлка чуть правее дом какой-то старый.

– Хорошо. Я рядом буду.

– Она сказала, нет.

– Я всё равно буду рядом. Просто стану держаться так, чтобы не заметила.

Даня подаётся ко мне, обхватывает ладонями мои ледяные руки.

Шепчет едва слышное «спасибо», а мне бы поскорее с этим всем покончить и тоже уехать. Одной, забрав с собой Руфу. Куда-нибудь подальше, хотя бы на северный полюс, что ли…

– Давай деньги, и я пошла, – высвободившись, берусь за ручку на дверце.

Пока есть силы, и страх ещё не превалирует над желанием помочь.

– Я рядом буду, – снова заверяет Верниковский, вручая мне пакет с деньгами.

Даже неинтересно, во сколько Света оценила свободу собственного ребёнка.

– Ага.