— В каком смысле?! Мы же уже заключили брак!

— Есть еще традиции, — вкрадчиво, словно маленькому ребенку, поясняет муж, — и тебя нужно представить моим родственникам, Диана.

Представить родственникам? Брак по традициям? Я испытываю укол тревоги, потому что как-то абсолютно забыла, что у нормальных людей есть родственники, с которыми они поддерживают отношения. Мать, отец, например. Я настолько привыкла жить, считая существование родителей всего лишь досадной формальностью, что даже не представляла, что у других людей все может быть иначе.

Я захлопываю крышечку от коробки и откладываю ее в сторону. Есть в словах Рустама кое-что хорошее. Если он заговорил о традициях, а не завел тему «роди и вали» — значит…

— Ты перестал на меня злиться за те слова?

Рустам молчит. Окидывает меня медленно взглядом, слово царапнув им до самой души, но начисто игнорирует мой весьма наивный вопрос. Словно ждет чего-то другого. Или не считает нужным ответить. Почему?

— Рустам? — повторяю я, — ты говоришь о серьезном шаге. Это значит…

— Нихрена это не значит, — перебивает меня Садаев, — дети не должны родиться в грехе. Это главная причина. Мне не нужны сплетни.

Я чувствую себя ошеломленной, словно на меня выплеснули ведро ледяной воды. Он не может быть таким упертым. Прошло полторы недели, а он по-прежнему холоден.

— Если ты обижен на мои слова, которые я сказала еще в доме… — медленно произношу я, — то я не договорила тогда.

— Достаточно того, что ты сказала. Закрыли тему. Следующая — твое наследство. Абрамов завещал все своему сыну, но это можно оспорить. Получить часть его бизнеса. Деньги. недвижимость и прочую хрень. Завтра к тебе притопает адвокат с нотариусом. Подпишешь документ на ведение дел за тебя.

Я молча смотрю на Рустама. Где-то в груди царапает непонятное чувство тревоги после его слов. Интуиция настораживается, вынуждая перебирать в голове все последствия борьбы за наследство отца.

— Я не хочу вспоминать о своей прошлой семье, — отвечаю просто я, — эту тему хочу закрыть я.

— Нет. Мы ее продолжим. Я отберу у них все бабло, которое они заработали благодаря смерти Самира. С твоей помощью или без. Мне без разницы. Наслаждаться жизнью я им не позволю.

— Я. Не буду, — резко парирую я, — не хочу.

Рустам задумчиво рассматривает меня. Усмехается внезапно краешком губ.

— Это может спровоцировать брата. Или мать. Они сейчас разозлены смертью отца, а так я сделаю еще хуже. Я не хочу боятся, — признаюсь я.

— За ними присматривают. Они остались без покровителей. Попытаются что-то сделать — их убьют.

— Я не хочу, чтобы ты был убийцей, — тихо произношу я, — знаешь, Абрамов не ценил жизни людей. Он убил твоего брата, посадил в тюрьму отца моей подруги, разрушив его карьеру. Он готов был убить даже меня.