Мы останавливаемся под навесом, потому что на улице продолжает капать мелкий, холодный дождь.

Я не знаю, почему я не ухожу сразу, попрощавшись, а выжидаю, что маньяк мне скажет на прощание. Его глаза напоминают мне мрачное грозовое небо во время дождя. Такое, как сейчас над нашей головой. Возле брови алеет еще свежий шрам, который он получил, видимо, в тот день, когда на нас напали. Удивительно, что это единственное увечье, которое я вижу. Я вообще предполагала, что Камиль не выживет. Но он оказался круче. Даже страшновато с ним находиться рядом, понимая, на что этот человек способен.

— Стрелять умеешь? — внезапно спрашивает он, и я неопределенно пожимаю плечом.

— В тире раньше стреляла. Навык есть.

— Зацени мне. Рустама сейчас жестко пасет твой отец, цыпа. Он ждет, когда кто-нибудь ошибется. Будет отлично, если ты сможешь за себя постоять. И, к слову говоря, я бы не хотел, чтобы Садаев узнал о моем подарке. Так что…

— Потому что он поймет, что ты ко мне странно подкатываешь? — скептически хмыкаю я, доставая пистолет и проверяя — заряжен ли он. Хирург внезапно широко ухмыляется.

— Нет.

Потому что ты его можешь завалить из этой пушки. Хотя ты вряд ли это сделаешь. Так что спрячь, чтобы не отобрали. Но сперва давай постреляй.

— Туда? — я делаю стойку, указывая дулом пистолета куда-то в кроны деревьев, но Камиль тут же отводит мои руки ниже.

— Нет. Там люди живут. Вон фонарь на земле, давай в него.

Я послушно прицеливаюсь. Расслабляю руки и плечи, чтобы они не дрожали, и медленно, спокойно выдыхаю, делая выстрел. Черт. Пистолет немного уводит в сторону в одно мгновение, и я мажу.

— Нормально, — комментирует внезапно в макушку мне Хирург.

Я вздрагиваю от неожиданности. Он оказывается неожиданно близко, и заставляет меня немного понервничать. Надеюсь, нас не снимают сейчас какие-нибудь камеры, — в человека попадешь. Для цыпы этого достаточно. Целься всегда в корпус, а не в голову, руку или ногу. Эта херня для фильмов, а не для реальной жизни. Запомни.

— Ладно. Спасибо, — тихо говорю я.

Маньяк отходит от меня. Я разворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом, задавая простой вопрос:

— Ты вроде как со мной прощаешься? Говоришь именно с такими интонациями…

— И ты давай… — растерянно произношу я, глядя, как он уходит обратно к машине.

Потом окликаю его, — Камиль!

Он бросает на меня взгляд через плечо.

— Мы можем остаться друзьями, — предлагаю я, понимая, что больше не услышу его дурацких… нет, дерьмовых шуток. Они кажутся ужасными первые секунды. Некоторые из них я вспоминаю чуть позже и мне становится смешно. А еще, каким бы человеком Камиль ни был — он умудрился за это время сделать мне несколько хороших вещей. Начиная с вызова такси в том клубе.