А грубиян Паровицкий изо всей силы ударил Остапа по плечу и воскликнул:

– Поступай к нам в политехникум. Ей-богу! Получишь стипендию семьдесят пять рублей. Будешь жить как бог. У нас – столовая, каждый день мясо. Потом на Урал поедем на практику.

– Я уже окончил один гуманитарный вуз, – торопливо молвил великий комбинатор.

– А что ты теперь делаешь? – спросил Паровицкий.

– Да так, по финансовой линии.

Остап сатирически посмотрел на студента и внезапно сказал:

– Нет, не служу. Я миллионер.

Конечно, это заявление ни к чему не обязывало Остапа и все можно было бы обратить в шутку, но Паровицкий засмеялся с такой надсадой, что великому комбинатору стало обидно. Его охватило желание поразить спутников, вызвать у них еще большее восхищение.

– Сколько же у вас миллионов? – спросила девушка в гимнастических туфлях, подбивая его на веселый ответ.

– Один, – сказал Остап, бледный от гордости.

– Что-то мало, – заявил усатый.

– Мало, мало! – закричали все.

– Мне достаточно, – сказал Бендер торжественно.

С этими словами он взял свой чемодан, щелкнул никелированными застежками и высыпал на диван все его содержимое. Бумажные плитки легли расползающейся горкой. Остап перегнул одну из них, и обертка лопнула с карточным треском.

– В каждой пачке по десять тысяч. Вам мало? Миллион без какой-то мелочи. Все на месте. Подписи, паркетная сетка и водяные знаки.

При общем молчании Остап сгреб деньги обратно в чемодан и забросил его на багажник жестом, который показался Остапу царственным. Он снова сел на диван, отвалился на спинку, широко расставил ноги и посмотрел на шайку-лейку.

– Как видите, гуманитарные науки тоже приносят плоды, – сказал миллионер, приглашая студентов повеселиться вместе с ним.

Студенты молчали, разглядывая различные кнопки и крючки на орнаментированных стенках купе.

– Живу как бог, – продолжал Остап, – или как полубог, что в конце концов одно и то же.

Немножко подождав, великий комбинатор беспокойно задвигался и воскликнул в самом дружеском тоне:

– Что ж вы, черти, приуныли?

– Ну, я пошел, – сказал усатый, подумав, – пойду к себе, посмотрю, как и чего.

И он выскочил из купе.

– Удивительная вещь, замечательная вещь, – заметил Остап, – еще сегодня утром мы не были даже знакомы, а сейчас чувствуем себя так, будто знаем друг друга десять лет. Что это, флюиды действуют?

– Сколько мы должны за чай? – спросил Паровицкий. – Сколько мы выпили, товарищи? Девять стаканов или десять? Надо узнать у проводника. Сейчас я приду.

За ним снялись еще четыре человека, увлекаемые желанием помочь Паровицкому в его расчетах с проводником.

– Может, споем что-нибудь? – предложил Остап. – Что-нибудь железное. Например, «Сергей поп, Сергей поп!». Хотите? У меня дивный волжский бас.