– Пишите ему записки, – посоветовал проносившийся мимо консультант в пестром жилете, – он глухой.

Остап подсел к столу и написал на клочке бумаги: «Вы звуковик?»

– Да, – ответил глухой.

«Принес звуковой сценарий. Называется «Шея», народная трагедия в шести частях», – быстро написал Остап.

Глухой посмотрел на записку сквозь золотое пенсне и сказал:

– Прекрасно! Мы сейчас же втянем вас в работу. Нам нужны свежие силы.

«Рад содействовать. Как в смысле аванса?» – написал Бендер.

– «Шея» – это как раз то, что нам нужно! – сказал глухой. – Посидите здесь, я сейчас приду. Только никуда не уходите. Я ровно через минуту.

Глухой захватил сценарий многометражного фильма «Шея» и выскользнул из комнаты.

– Мы вас втянем в звуковую группу! – крикнул он, скрываясь за дверью. – Через минуту я вернусь.

После этого Остап просидел в кабинете полтора часа, но глухой не возвращался. Только выйдя на лестницу и включившись в темп, Остап узнал, что глухой уже давно уехал в автомобиле и сегодня не вернется. И вообще никогда сюда не вернется, потому что его внезапно перебросили в Умань для ведения культработы среди ломовых извозчиков. Но ужаснее всего было то, что глухой увез сценарий многометражного фильма «Шея». Великий комбинатор выбрался из круга бегущих, движения которых все ускорялись, и ошалело опустился на скамью, припав к плечу сидевшего тут же швейцара.

– Вот, например, я! – сказал вдруг швейцар, развивая, видимо, давно мучившую его мысль. – Сказал мне помреж Терентьев бороду отпустить. Будешь, говорит, Навуходоносора играть или Валтасара в фильме, вот названия не помню. Я и отрастил, смотри, какая бородища – патриаршая! А теперь что с ней делать, с бородой? Помреж говорит: не будет больше немого фильма, а в звуковом, говорит, тебе играть невозможно, голос у тебя неприятный.

Вот и сижу с бородой, тьфу, как козел! Брить жалко, а носить стыдно. Так и живу.

– А съемки у вас производятся? – спросил Бендер, постепенно приходя в сознание.

– Какие могут быть съемки? – важно ответил бородатый швейцар. – Летошний год сняли немой фильм из римской жизни. До сих пор отсудиться не могут по случаю уголовщины.

– Почему же они все бегают? – осведомился великий комбинатор, показывая на лестницу.

– У нас не все бегают, – заметил швейцар, – вот товарищ Супругов не бегает. Деловой человек. Все думаю к нему насчет бороды сходить, узнать, как за бороду платить будут: по ведомости или ордер отдельный…

Услышав слово «ордер», Остап пошел к Супругову. Швейцар не соврал. Супругов не скакал по этажам, не носил альпийского берета, не носил даже заграничных приставских шаровар-гольф. На нем приятно отдыхал взор.

Великого комбинатора он встретил чрезвычайно сухо.