— Ты же можешь вообще не работать, а жить в свое удовольствие и не напрягаться. Зачем тебе сидеть сутками над документами, практически не поднимая головы?

Юля вскинула глаза на сидящего напротив мужчину.

— Во-первых, не сутками. А во-вторых, чтобы не отупеть.

— И уж тем более, если ты неважно себя чувствуешь.

— От семьи не бывает выходных, отпусков и больничных.

— Не понимаю я этого.

— А мне твое понимание в этом вопросе не-нуж-но, — с милой улыбкой, но твердо сказала Юля. Потом отложила бумаги, покрутила авторучку, напустив на лицо задумчивость. — Когда теряешь близких, начинаешь по-другому смотреть на многие вещи.

Я тебе этого от души не желаю. А сейчас, Славочка, пожалуйста, помолчи хотя бы пятнадцать минут, дай мне сосредоточиться и доделать работу.

Около года назад похоронили Юрия. Все очень тяжело переживали его смерть. Особенно отец. Наверное, больше всех переживал отец. У него случился инфаркт — еле спасли. Для Юли тогда в очередной раз мир перевернулся. Она никогда до этого времени не видела отца в таком беспомощном состоянии. Привыкла, что он несгибаем, непоколебим во мнении. Всегда сильный, а тут… И у самой сердце останавливалось и вся жизнь – перед глазами, когда представляла, что больше никогда не увидит его, не услышит, не поговорит, не скажет всего того, что очень хотела, но не могла из-за гордости.

Много причин – из-за чего не могла.

Поневоле задумаешься, отчего так поздно приходит к людям понимание. Почему осознание и просветление наступает только если рядом мелькнет смерть."

"— Не злись, я не хотел тебя как-то обидеть. Меньше всего, — вздохнул Ярослав.

— Я знаю. И я не злюсь. Помнишь, как в КВН? — «А потому что тишина должна быть в библиотеке! Тихо я сказал, или я тихо сказал!?» Мои слова надо воспринимать буквально.

Совсем ты в своем Лондоне русский язык забыл. Если я говорю, что мы не можем сегодня увидеться, значит, мы не можем. У меня все по часам распланировано. Вот столько, — отмерила пространство руками, — на работу. Вот столько – на встречу с Катюшей. А вечером я наглотаюсь таблеток, напьюсь сиропов завалюсь в кровать и буду сутки спать.

— У меня тоже были сегодня дела, но я заехал, потому что беспокоюсь за тебя, — резковато проговорил он. Как и все целеустремленные люди, Славик был слегка самолюбив, и такое отношение его очень задевало.

— Да будь я хоть трижды мертвая… Так, все, — отмахнулась она, изобразив досаду и сосредоточенно уставившись в монитор. — Ладно, котик, — сказала мягче, — ты тоже не злись, сейчас я закончу, и мы с тобой пойдем пить кофе.

Чуть зашуршало белое кожаное покрытие дивана — Ярослав поднялся с места. Поправил голубой свитер, шевельнул широкими плечами. Замер у окна. В каждом его легком движении чувствовалась тщательно сдерживаемая энергия.