И это у него почти получилось!

– Дура, какая же я дура! – воскликнула Аля в полный голос и согнулась пополам, как будто ее со страшной силой ударили в живот.

Он нашел к ней безошибочный подход, говоря о том, какой он простой, безыскусный, как стремится к семейной жизни, к простым человеческим радостям, любит детей…

Он угадал с ней на сто процентов, попал в яблочко, прочитал ее как открытую книгу.

После Максима с его сложными душевными движениями и с его паническим страхом перед бытом, унылой повседневной жизнью, пеленками и кухней Федор показался Але таким настоящим, таким естественным!

Ее затошнило от отвращения к самой себе, к Федору, к жизни, которая всегда норовит ударить по самому больному.

Она едва успела вбежать в ванную, наклониться над раковиной, и ее вырвало. После этого стало немного легче, но все равно Аля не хотела больше ни минуты оставаться в квартире, где только час назад она была почти счастлива и где ее так подло, так грубо обманули.

Она быстро собралась, кое-как причесалась, а когда с отвращением сбросила с себя рубашку Федора, на пол выпал блокнот в зеленой кожаной обложке.

Аля глянула растерянно.

Ну да, она нашла его в кабинете профессора. Он был спрятан в лампе…

Это было совсем недавно и невероятно давно, когда она еще была счастлива, еще верила в людей.

Или, по крайней мере, в одного человека. Когда считала, что ей сказочно, невероятно повезло, что жизнь наконец-то повернулась к ней своей светлой стороной, что она встретила человека, с которым у нее получится создать семью… Какая дура! Но это она уже себе говорила. И неоднократно.

Теперь все изменилось. Вряд ли Аля сразу поумнела, но стала другим человеком.

Прежняя Аля не взяла бы чужой блокнот, а положила бы его на место.

Или отдала бы Федору. Это не ее блокнот, не ее квартира, не ее тайна.

Но теперешняя Аля, ставшая гораздо старше и циничнее, положила блокнот к себе в карман. Она решила прочесть его на досуге. Может быть, записи помогут ей что-то понять, помогут в чем-то разобраться. Во всяком случае, Федору она его не отдаст.

Через час она уже была дома.

Ей хотелось только одного: остаться в пустой квартире, запереться на все замки, никого не видеть и не слышать. Ни Максима, ни Федора – никого.

Аля влезла в удобные домашние тапочки, в старую уютную вязаную кофту, растянутую на локтях, уселась в кресло и уставилась в пустоту перед собой.

Через некоторое время затекла шея, и вообще сидеть стало скучно и неудобно. Захотелось лечь на диван и капризничать и чтобы кто-нибудь приносил то сладкого чаю, то кофе с молоком, то какао, то булочку со сливками, то слоеный пирожок с грибами. Еще шоколадных конфет, яблок и бананов, а она, Аля, чтобы от всего отказывалась и отворачивалась к стене молча.

Нет, так не пойдет.