Боже мой, неужели это Калеб? Этот грубый лоботряс с холодным взглядом!

Габриэлла почувствовала, что у нее сжалось сердце. Она незаметно отпрянула назад. Почему у него такой враждебный вид?

Ей самой непонятны были ее противоречивые мысли. Она не нуждалась в симпатии, но и не хотела быть незваной гостьей.

Не легко оставаться Габриэллой в дни такого чудовищного унижения.

Под холодным взглядом Калеба она быстро опустила глаза.

— Пойдем, поздороваешься с нашими воспитанниками, — сказала Лив. — Мальчики прибыли вчера и…

— Мама, — улыбнулся Таральд.

 — Не лучше ли сначала предложить Габриэлле раздеться? И немного поесть?

— Фу, еда может подождать. Сними пальто, Габриэлла, и пойдем!

Маттиас и Калеб последовали за ними. Габриэлла старалась выглядеть заинтересованной, но сейчас, когда ей необходим был отдых, получилось так, что она рада присутствию в доме посторонних детей.

Мальчики уже играли вместе старыми игрушками Маттиаса и Калеба и здороваться им было некогда. Габриэлле они показались убогими и тусклыми. Стоит ли тратить силы на эти ужасные отбросы общества? Она не понимала бабушку.

Маленькая девочка встретила безрадостный взгляд Габриэллы с удивлением и страхом. Она попыталась в кровати сделать книксен, но он получился весьма неудачным.

— Почему она лежит? — спросила Габриэлла.

— Ее почти не кормили, — ответила Лив. — Но мне кажется, она сегодня выглядит уже лучше. Не правда ли, мальчики?

«Этого я понять не могу», — подумала Габриэлла и тут же забыла об Эли. Равнодушно направилась она к двери.

О, Симон, как ты мог?

Но он мог! Совершенно естественно, что он предпочел веселую легкомысленную женщину скучной Габриэлле.

Что она о себе вообразила? Что кому-то она нужна? Никогда состояние Паладинов не соблазняло Симона настолько, чтобы он взял и ее в придачу. Благожелательность милого папочки… Он купил для них дом, дал ей княжеское приданое. Симон отказался от всего. Он не пожелал провести всю свою жизнь с Габриэллой!

Маттиас, двинувшийся вслед за Лив в столовую, сказал через плечо:

— Как видишь, Габриэлла, работы здесь для тебя много.

— Я не думаю, — произнес Калеб, шедший сзади нее.

Она быстро повернулась к нему.

Тот холодно сказал:

— Люди, думающие лишь о том, чтобы их любовные огорчения продолжались как можно дольше, нам не нужны.

На глазах Габриэллы появились слезы.

— Вы таких людей будете отдалять от детей? Вы, вообще не понимающий других?

Калеб презрительно посмотрел на нее и даже не подумал ответить.

— Я хочу только умереть, — заявила Габриэлла.

— Мне кажется, Вы этого добьетесь. Такой Вы никому не принесете пользы.

— Да, сейчас я именно такая! — пожаловалась она.