Помощником судьи ты быть не можешь, для этого нужны деньги и долгие годы учебы с самого детства. Кроме того, их назначает сам Его Величество король. Сборщиком податей, как думаю, ты и сам не захочешь быть, у них дурная слава. Да, выбор у тебя, действительно, мал! Может быть, я смогу помочь тебе стать писарем у губернатора? Или заседателем в суде, протоколистом или же занять другую должность, подобную им. Как только у тебя появится звание, люди начнут испытывать уважение к тебе. Иногда знание законов может оказаться большим преимуществом, ведь часто попадаешь в сложные ситуации.

Калеб слегка улыбнулся.

— Как я могу стать писарем, если я даже читать не умею?

— Я подумал и об этом, — также с улыбкой произнес Даг. — Почему бы тебе не приступить к учебе здесь у нас? Норвегии нужны люди, которые смогут взять на себя заботу о беззащитных. Моя жена Лив научит тебя читать и писать, я же познакомлю с простейшими законами. Но ты должен знать, на что ты идешь. У тех, кто бьется за справедливость, появляется много врагов. Сильные мира сего хотят обладать правом распоряжаться дешевой рабочей силой, правом обращаться с такими людьми, как со скотом.

Хватит ли у тебя смелости, ведь тебя будут ненавидеть сильные мира сего?

— Я знаю, как обращаются с маленькими людьми. И не боюсь.

— Хорошо! Мы поможем тебе. Согласен?

Калеб был подавлен. Когда же удивление от неожиданного предложения прошло, он сердечно поблагодарил Дага. Но настоял на том, что будет работать в усадьбе. Такую работу он получил. Его поселили в одной комнате с Маттиасом, чему тот был очень рад, так что все складывалось прекрасно.

Наступил день, когда Даг решил, взяв с собой мальчиков, поехать в Конгсберг.

Это обеспокоило Лив. Трагические события сильно подействовали на Дага. Он очень ослабел. Часто появлялась одышка — свидетельство сердечной болезни.

— Ты действительно поедешь, Даг?

Он выглядел помолодевшим, был весел.

— Эту проблему я должен разрешить, Лив, ты же знаешь. Она касается и маленького Маттиаса. И многих, многих других подобных ему мальчишек.

Она посмотрела на его воодушевленное лицо и была вынуждена сдаться.

И троица поехала в Конгсберг, где Даг хорошо знал всех судейских чиновников. Судебный процесс был подготовлен искусно.

Обвиняемыми стали Нермаркен и Хаубер.

Оба, естественно, отрицали свою вину. Нет, детей в шахте, нет, идите посмотрите сами!

Лучше бы они этого не говорили.

Суд поймал их на слове. Обвиняемые совершенно не боялись, так как хорошо подготовились, пригрозив всем рабочим увольнением и еще более худшим, если они хоть слово вымолвят о мальчишках!

Даг Мейден в Конгсберге не был председателем суда присяжных, но он выступал с обвинением этих двоих. Как дед одного из мальчиков, он был правомочен сделать это.