У нас так давно не было детей, вообще никаких. У нас же принудительная стерилизация, вы знаете. Закон был принят еще до войны. Все сдавали клетки в общий банк клеток, после обязательная стерилизация. Детей выводили в пробирках и кувезах, только лучших и здоровых, отдавали родителям на воспитание. Дети считались собственностью государства. Так и говорили: будущее государства принадлежит детям, значит, дети принадлежат государству. А потом началась война, и банк клеток был уничтожен. Города в те времена пострадали больше всего. Можно было бы, конечно, еще брать клетки у людей, это не проблема.

Вполне можно хотя бы клонировать тех, что есть, если не воспроизводить новых. Только вот технологии, позволяющие соединять и выращивать человеческие клетки, все погибли. Не осталось ничего. А роботы не желают их восстанавливать. Мы пробовали обращаться к ним с такой просьбой, но все блокировалось еще на уровне подписания петиции. Мы же с чипами. Если уж роботам что-то не нравится в наших действиях, они блокируют сразу. Стирают память за несколько дней, а то и лет. Самым упорным могут стереть память вообще. Такой вот и мой Георг, что живет тут со мной. Не помнит себя вообще до того момента, как стал жить в поселениях. Вот уже пять лет он в этом доме и ничего так и не вспомнил. Все стерто. Так что шансов поднять восстание у нас нет никаких. А сами детей рожать мы не можем. Вот и живем без детей.

– А как же Вар? – не поняла Таис. – Он же мальчик, самый настоящий…

– Какой же он настоящий? – Найда грустно улыбнулась. – Он биоробот. Из прошлого поколения.

– Ну вот, все выдала, – раздался ворчливый голос из коридорчика.

Только сейчас Таис заметила, что Вар не сидел за столом и ничего не ел.

Она оглянулась и увидела, что мальчишка пристроился на перекладинах лестницы, обнял подтянутые к самому подбородку коленки и сердито поблескивал черными глазищами.

– А ты им не сказал, чучело ты огородное? Вот же придумщик, любит изображать из себя человека. – Найда улыбнулась. – Он робот. Таких создавали в последние годы войны для людей, которые желали растить детей, да не могли. Банк клеток уже был уничтожен, собственные дети не рождались. А малышей хотелось, чтобы семья была полной. Вот и наладили производство роботов. Для тех, конечно, у кого денег хватало.

А когда синтетики все же взяли вверх, роботы-дети стали невостребованы. Людям стало не до игрушек, выжить бы. К тому же чипы тоже не давали долго предаваться ностальгии. Управляемые люди даже мыслили по подсказке роботов, одинаково и правильно. Это у нас тут раздолье на мусорке, потому что наблюдать за нами некому. Чистильщикам не до нас, а остальные синтетики сюда и не заглядывают, что им тут делать.

– Как получилось, что люди стали управляемыми?

– Вирус. Во всем виноват вирус.