Мужчина вздохнул и как-то странно усмехнулся, покачивая ее на коленях. Потом коснулся кончиками пальцев маленького золотого ужика на ее груди. Она думала, промолчит. Но он все-таки же признался:

То как это было сказано. То глубинное, что за его словами крылось. Годы одиночества, холод, пустота, бремя власти. Надежда. Что-то такое тревожное и жаркое вдруг зажглось в груди в ответ на его слова и смыло разом всю обиду и неуверенность.

Простой вопрос. Могла ли она его любить таким? Да. Хотела ли? Да, хотела.

Он ведь тоже не ожидал, что его примут сразу. Потому что сначала даже дернулся и застыл, когда она прижалась щекой к его груди. Но целовал так трепетно и сладко, что у нее голова поплыла.

Наверное, у нее в тот момент был довольно глупый вид, потому что он негромко и счастливо рассмеялся.

Они вдвоем ловили рыбу и жарили ее на костре. Вернее, это он жарил, а Оля сидела рядом. Смотрела на него из-под ресниц, любовалась.

А потом была страсть. Снова так тогда, безудержная, жаркая. Они провалились в нее оба.

Не хотелось выныривать. отпускать хоть ненадолго свое счастье. Но, к сожалению, блаженное безвременье в первобытном раю не может длиться вечно. Постепенно реальность стала просачиваться в голову мыслями. Вспомнился дворец, полный, не в обиду будь сказано змеям, но такими змеями. Интриги кругом, тайные и явные враги.

Гумеш, пернатый царь василисков. Оля невольно поежилась, снова представляя его перед мысленным взором. Двойственный, словно слепленный из противоположностей. Завораживающий красавец и жуткое ядовитое чудовище. Режущий, словно лезвие, взгляд и холодная зловещая улыбка. Он ведь не оставит их в покое…

Стало вдруг тревожно.

Надо ли удивляться, что Ольга спросила о нем Полоза?

Расслабились оба. Оля сидела, прижавшись спиной к его груди, окруженная кольцом рук, и смотрела на огонь. А он легко перебирал пальцами пряди ее волос.

Вопрос сорвался сам собой, как логическое продолжение ее мыслей.

— А Гумеш, он ведь тоже змей? — проговорила она негромко.

Руки его словно окаменели, повеяло холодом, как будто колючий ветер пронесся. Оля невольно замерла, не ожидала такой реакции. Однако в следующее мгновение он взял себя в руки и ответил нейтральным тоном:

Теперь в нем чувствовалось напряжение и какой-то внутренний холодок. Оля не могла понять почему? Что такого она спросила? Ей показалось странным, и даже немного обидным. Хотела отстраниться, но крепче прижал ее к себе и уткнулся носом в макушку. Медленно выдохнул и проговорил:

На этот раз его голос звучал немного иначе, спокойно, но ей показалось, что он закрылся. Черт… Она бы и не стала поднимать эту тему, но ей казалось важным. Раз теперь предстоит жить в этом, чуть не сказала змеюшнике.

— Но я же видела, он может оборачиваться и человеком, и змеем.