Однако, когда встал вопрос, как теперь поступить, и что с этой информацией делать, мнения высокородных нагов разделились. Те, кто постарше, считали, что надо дождаться Полоза. Донести все до него петицией, и чем больше подписей, тем лучше. Пусть откроют официальное разбирательство. И пусть У-Лэншшш ответит перед собранием и законом. Молодые горячие головы требовали не откладывать в долгий ящик, а завтра же идти к черному Ул Тумен-ге с обвинениями.

Все это время Алтын молча стояла в центре зала и внимательно слушала их. А потом в какой-то момент вскинула руку, требуя тишины. Ер-Ге тут же прикрикнул, и голоса смолкли. Наги уставились на нее выжидательно и недовольно, не привыкли, что ими командует женщина. Алтын усмехнулась про себя, ничего, привыкнут.

Она дождалась, пока все утихнет, а потом спросила, склонив голову надок:

— А зачем нам ожидать возвращения Полоза? Черный Ул Тумен-ге хитер, за это время он успеет замести следы. Зачем нам ждать завтрашнего утра? У него полно шпионов, ему донесут, он успеет подготовиться. Надо прийти к нему сейчас, и спросить у него ответа по всей строгости.

Ответом ей была полная тишина в зале. Потом наги склонили головы, те, что помоложе, подняли шум, послышались возгласы.

— Надо додавить его сейчас, или он опять вывернется!

Алтын даже не улыбнулась. Она знала, что так будет.

В ту часть дворца, где находился в данный момент черный наг, вся эта толпа отправилась прямо из зала. Их было много. Когда много — хорошо, это сила. Алтын окружало плотное кольцо стражи, это тоже было хорошо. Сила, власть. Статус.

Когда они ввалились все разом, У-Лэншшш как раз занимался разбирательством. Сидел в каменном кресле, весьма похожем на трон. Огромный черный наг, полностью покрытый прочнейшей чешуей.

Но черный наг сейчас думал не об этом. Он действительно ждал, что к нему может заявиться делегация недовольных. Не зря же готовился с прошлой ночи.

Воистину в отсуствие царя может случиться очень многое.

Он смотрел сейчас на Алтын и вспоминал ее далекую прародительницу, ставшую возлюбленной женой его брату и подарившую Полозу сына и дочь. Кроме красоты у этих двух женщин не было ничего общего. Та (по странной шутке судьбы ее тоже звали Алтын), была сама доброта. Улыбалась, пела, брата его любила больше жизни. Невольная нежность к давно ушедшей женшине защемила сердце, однако черный наг быстро спрятал все чувства вглубь души.

Откинулся на каменном троне, сложив руки перед собой, по губам скользнула довольная усмешка. Как в предвкушении славной охоты.

— Чему обязан счастью видеть вас всех?

И обвел взглядом это собрание храбрецов, выставивших вперед себя человеческую девицу. Как будто он не знал их мысли.