Каждый раз, когда он обращался со мной, как с вещью, лишь доказывал, что он ни капли меня не уважал. Я уклонилась, инстинктивно полоснув его ногтями по лицу.

– Господи боже, да ты маленькая дрянь!

Он зажал ладонью царапину, которую я оставила на его щеке, и отшатнулся назад. При своем внушительном росте отец был совершенно неспособен драться с кем бы то ни было. Даже со мной. Всю свою жизнь он провел сидя в офисе, как хомяк в клетке.

– Больше не смей ко мне прикасаться!

Голос дрожал, но не я сама. Это придало мне сил.

– Собирай вещи и съезжай из дома матери, – он указал на дверь, тяжело дыша и клокоча от злости.

 – Ты уже совершеннолетняя, самоуверенная и всесильная. Ты все рассчитала, да, маленькая шлюха? – Последнее слово, словно пощечина, выбило из груди весь воздух. – Уверен, Трент с радостью тебя примет. Он же ходячее, говорящее венерическое заболевание, как и все его друзья. Я больше не обязан обеспечивать тебя крышей над головой. Собирай свои вещи, Эди. А пока будешь этим заниматься, не забудь и отсюда все забрать, потому что ты уволена.

Я думала, расплачусь, начну умолять и бояться грядущих последствий, но вместо этого развернулась и пошла к двери.

Я стояла к отцу спиной, когда он забил последний гвоздь в крышку гроба наших с ним отношений.

– Жаль, что ты не успеешь попрощаться с братом. Я переведу его на этой неделе.

Я обернулась, на сей раз улыбаясь, потому что мне было известно то, о чем он не знал.

– Ты не сможешь этого сделать.

– И почему же, маленькая шлюха? – выплюнул он, будто хотел напомнить мне о том, что ей я и была в его глазах. Его ненаглядная маленькая девочка, которая отдалась большому злому волку.

– Потому что социальные службы разбираются с ситуацией Тео.

К тому же невозможно так быстро перевести несовершеннолетнего из одного интерната в другой. Я проверяла. Ты считаешь себя могущественным, отец, но забываешь, что повсюду есть силы, которые не уступают тебе в мощи. Даже самая большая волна разбивается о берег. А ты скоро ударишься о песок. Надеюсь, тебе нравится вкус пыли.

Глава 28

Эди

Оставшуюся часть дня я провела в одиночестве на пляже. У меня не было времени рассказать Тренту о произошедшем, а я хотела, чтобы этот разговор состоялся с глазу на глаз.

Кровь гудела от адреналина, а я была под кайфом от ощущения опасности своего поступка. Поэтому, позвонив в реабилитационную клинику, в которую мама поступила накануне, я отправилась на пляж с целью побыть у бушующего океана. Мы понимали друг друга. Я села лицом к заходящему солнцу, сунула пальцы в песок и, обхватив колени руками, слушала крики чаек и шум бьющих о берег волн."

"Я даже не заметила, как стало прохладно, и осталась сидеть до восьми вечера, пока не убедилась, что Трент с Луной уже точно должны быть дома.