Безрассудный, упрямый, склонный к самоубийственным поступкам идиот, который при всем при том великолепно играет в регби, безупречно владеет стратегией игры и имеет талант ставить себе цели любой сложности и достигать их. Джонни, в Академии это знают. Они не выгонят тебя.

Услышав это от отца, я понял: он говорит правду.

Мне он действительно никогда не врал.

— Пап, ты считаешь, у меня получится? — спросил я, глядя отцу в глаза. — Думаешь, я смогу?

— Да, — не задумываясь, ответил он.

Мое сердце ожило и воспарило.

Я почувствовал, как внутри меня пробился маленький росток надежды.

— Но ты освобожден от игр и тренировок, — добавил отец.

— Ожидаемо, — тяжело выдохнул я.

— И тренер Деннехи ждет тебя для серьезного разговора.

— И это ожидаемо, — поморщился я.

— И тебе придется пройти три независимых обследования, прежде чем ты выйдешь на поле, будь то в Академии, клубе и в школьной команде, — сообщил отец. — Так что эти ноги до мая не ступят на траву стадиона.

— Замечательно. — Я провел рукой по волосам и вздохнул. — Господи…

— Не паникуй, — спокойно произнес отец. — План тебе известен. Он прямо перед тобой. Чтобы вернуться в команду, нужно выздороветь. Отдых для твоего тела сейчас так же важен, как любая тренировка или игра.

— И все равно жестко, — пробормотал я.

— Посмотри на это по-другому, — улыбаясь, предложил отец. — У тебя будет неограниченное время для общения с Гибси.

— И он, полагаю, не даст тебе забыть прошлую ночь, — засмеялся отец.

— Уж наверное… Кстати, а сколько мне торчать в больнице?

— Еще пару дней, — ответил отец. — Потом мы заберем тебя домой, и ты сможешь начать реабилитацию.

— Пап, ты всерьез веришь, что я это вывезу?

— Если будешь придерживаться правил, я абсолютно уверен, что вывезешь.

Я снова покачал головой:

— И почему я не поговорил с тобой еще несколько месяцев назад?

— Потому что твой отец-трудоголик должен был тратить больше времени на то, чтобы уберечь от опасности собственного сына, чем на то, чтобы уберегать от тюрьмы сыновей других отцов.

— Пап, да ладно, — не выдержал я. — Это не твоя вина. И не мамина.

— Разумеется, вина целиком твоя, — сказал он, вновь резанув меня правдой. — Но ты еще молодой, неопытный и упрямый, и мне следовало быть рядом, чтобы умерять твой пыл. Но теперь, Джонни, я буду рядом. Чаще, — добавил он.

— Я не упрекаю тебя за любовь к своей работе, — ответил я. — Я такой же.

— Знаю, что ты в меня, — усмехнулся отец. — Но освободил свое расписание до конца пасхальных выходных.

— Ты приедешь домой? — удивился я.

Отец снова засмеялся:

— Джонни, дай ей волю, она бы посадила тебя в детскую коляску и таскала бы за собой везде. Теперь она с тебя глаз не спустит.

— Тебе придется снова его заслужить.

— Доверие? — подхватил я.