— Понятно, — прошептала я, пытаясь найти на его лице еще какие-то малозаметные следы травм на поле.

Когда наши глаза снова встретились, я обнаружила, что он внимательно смотрит на меня.

— Игрок Ройса ударил тебя туда? — Кивком я указала на бедро, прикрытое полотенцем. — И ты потерял сознание?

Джонни неохотно кивнул.

— Можно посмотреть? — едва слышно спросила я.

Он медленно покачал головой:

— Шаннон, вряд ли это хорошая затея.

— Ну пожалуйста, — повторила я, нервно глядя на него. — Я ведь знаю, чтo там. И ты показал мне остальные.

— Вид ужасный, — угрюмо ответил он.

— Ты можешь мне доверять. Я никому не скажу.

Джонни долго смотрел на меня, потом тяжело выдохнул. Он опустил плечи, руки повисли по бокам, но по-прежнему ничего мне не показывал.

— Можно? — спросила я.

Он закрыл глаза и напряженно кивнул.

Я поняла: он все-таки позволил мне делать то, что я хочу.

Дрожащей рукой я приподняла полотенце и на внутренней стороне правого бедра увидела свежий шрам с наложенными швами.

Само бедро распухло и стало пурпурным. Трусы частично скрывали зловещий шрам, который все еще кровоточил.

— Боже мой, Джонни, — произнесла я, едва ворочая языком, и сползла со скамейки на пол, чтобы лучше рассмотреть его травму.

— Не задень, а то еще больнее будет, — предупредил он.

Каким же беззащитным он был сейчас, я почувствовала это по голосу.

— Не задену, — пообещала я.

Я стояла на коленях у него между ног и ждала его позволения.

Еще один напряженный кивок. Джонни запрокинул голову, закрыл глаза и стиснул зубы.

Я осторожно взялась за край боксеров, приподняла и едва не вскрикнула.

Его бедро покрывали волосы за исключением шестидюймового участка кожи.

И этот шестидюймовый участок был воспален и имел жуткий коричневато-желтый оттенок.

— Рана гноится, — прошептала я, проводя пальцами по бугристой, неровной кромке шрама, на который врач вторично наложил швы. Прежние, едва успевшие зарубцеваться, были разорваны шипами бутсы игрока Ройса, ударившего Джонни в пах. Гной, вытекавший из раны, был красновато-желтого цвета. — Джонни, это плохо.

— Знаю, — коротко ответил он, не открывая глаз. — Врач мне говорил.

Я осторожно потрогала шрам и кожу вокруг него.

— Тебе больно, когда я трогаю?

— Больно, — хрипло ответил он.

Тяжело выдохнув, я погладила шрам, подавляя желание поцеловать это место.

— Но по другой причине, — добавил он.

Только сейчас я увидела, чем занимаюсь. Точнее, занималась в течение двух последних минут.

Я стояла на коленях у него между ног и гладила внутреннюю сторону его бедра, стараясь облегчить его боль.

Я посмотрела на опасную зону, и у меня пересохло во рту.

Понятно, почему люди называют это «натянуть палатку».