– О, – выдыхаю я, когда от горячей воды в воздухе поднимается пар.

– Это должно помочь, – говорит мне Рэнсом, оглядываясь через плечо и опускаясь на колени, чтобы измерить температуру.

Как только ванна полна, я соскальзываю со столешницы и раздеваюсь. Прошлой ночью я была так измучена, что даже не надела свою обычную пижаму. Рэнсом дал мне одну из своих рубашек, и я легла спать в ней.

Теперь я снимаю ее, оставляя на полу неаккуратной кучкой.

Рэнсом наблюдает за мной, его сине-зеленые глаза прикованы к моему телу. Когда его взгляд скользит по моим шрамам, во мне вспыхивает прежняя застенчивость, но уже не такая сильная, как раньше. Я не чувствую необходимости прикрываться и прятать шрамы подальше, и когда Рэнсом протягивает руку, чтобы помочь мне залезть в ванну, я не вздрагиваю от его прикосновения.

Я опускаюсь в воду, и на секунду мне кажется, что она слишком горячая. Но потом тело привыкает к температуре, и я издаю тихий, довольный вздох. Тепло приятно согревает мои ноющие мышцы, впитывается в кожу и снимает боль, которая причиняла мне дискомфорт.

– Это так приятно, – бормочу я, и Рэнсом улыбается.

– Можно мне присоединиться?

– Да, если хватит места.

– Всегда можно найти местечко рядом с красивой девчонкой.

Он подмигивает, затем снимает боксеры и залезает ко мне в ванну. Тут тесно, но это ничего. Я пододвигаюсь немного вперед, и Рэнсом садится сзади, зажимая меня между своих ног и притягивая спиной к своей груди.

Я прислоняюсь к нему, на мгновение закрывая глаза. Вокруг нас поднимается пар, и я чувствую себя более умиротворенной, чем могла себе представить.

Какое-то время мы просто отмокаем в тишине. Иногда раздается плеск воды, когда кто-то из нас немного меняет позу. Рэнсом начинает водить мокрыми пальцами вверх и вниз по моей руке. На ней больше всего рубцов, поэтому ощущения слегка приглушены, но даже несмотря на это, я вздрагиваю от его прикосновения.

Он хватает мочалку, наносит пару капель геля для душа с полки позади нас и намыливает ткань, проводя ею по моей коже.

После всего, что произошло прошлой ночью, я должна бы чувствовать себя ужасно грязной, но острой необходимости мыться все же нет. Рэнсом смывает засохший пот, сперму и все остальное с моей кожи, но я не хочу стирать это из своих воспоминаний. Реальность произошедших вчера событий останется в памяти даже после того, как я приму ванну.

– Я знаю, что уже спрашивал об этом, – говорит Рэнсом спустя некоторое время, нарушая молчание, и проводит пальцем по краю одного из моих шрамов. – И если не хочешь говорить о них, то и не нужно. Но, может, расскажешь мне, что произошло? Я хочу знать.

Я колеблюсь, как всегда, когда заходит речь о шрамах, но не пытаюсь защищаться в своей обычной манере.